Жестокое царство - Джин Филлипс

Она замечает, что светлячков больше нет.

Она видит, как падает на землю тот, другой парень, не Робби, но продолжает стрелять. Он заползает за сосну и с ее точки обзора почти не виден.

Шевелись, напоминает она себе.

Перед ней в воздухе что-то быстро проносится. На этот раз она чувствует волну тепла, обдающую ей щеку.

Линкольн, может быть, сейчас бродит по лесу, думает она. А что, если он выйдет прямо на одну из этих групп? Одному Богу известно, сколько сейчас здесь полицейских, и, вероятно, решив наконец спасти положение, они не мешкают, а Линкольн не имеет понятия, что может означать свист пуль. Он ничего не поймет, и они в два счета убьют его. Он такой маленький, его так трудно разглядеть в этой сумятице дыма и тел.

В воде вблизи от ее ноги слышен очередной всплеск. Теперь она опирается на руки и колени, по-прежнему пригнувшись, но двигаясь все быстрей, и рядом с ней Кайлин. Джоан решает, что, если стрельба прекратится, она позовет на помощь в надежде, что полицейские распознают женский голос и не застрелят ее. Но стрельба не прекращается. Они с Кайлин освоили гребки руками и коленями, двигаясь наподобие весел каноэ. Она не обращает внимания на холод, на окоченевшие ноги и свое ослабевшее тело. Оглянувшись через плечо, она не замечает больше очертаний человеческих фигур. Возможно, полицейские углубились в лес в погоне за преступником. Остались только деревья и затихающий вдали свист пуль.

Некоторое время они еще остаются в воде. Кажется, они преодолели несколько миль, но на самом деле не более сотни ярдов.

– Давай здесь выйдем, – шепчет она Кайлин, впервые понимая, что девушка не сказала ни слова. – Ты в порядке?

– Где Линкольн? – спрашивает Кайлин, пока они переваливаются через топкий берег.

Покачнувшись, Джоан чуть не падает, но удерживается на месте.

– Я спрятала его под кустом. Надо пойти за ним. Пули, – задыхаясь, произносит она.

Джоан встает на ноги. Юбка прилипает к телу и даже еще не разорвалась. Кайлин тоже встает. Джоан одной рукой помогает девушке подняться, думая о том, как она не похожа на Линкольна, такого плотного и тяжелого. Косточки девушки словно сделаны из фарфора или дутого стекла, как ручки чайных чашек.

Девушка эта – настоящее сокровище. Джоан не понимает, почему так поздно это разглядела. Наверняка она ничего не смыслит в людях, раз не смогла разглядеть эту девушку с красными ленточками в волосах и ногами, напоминающими фигурки оригами, – девушку, которая умеет жарить курицу и чей отец готов пролить за нее кровь.

– Вы его спрятали? – переспрашивает Кайлин.

– Потому что они подходили, – отвечает Джоан, все расплывается у нее перед глазами.

Она старается успокоиться. Выжимает воду из юбки и поднимает ее выше колен. Под ногами у нее сосновые иглы, но она не чувствует разницы в ощущениях ноги в сандалии и ноги без нее. Это хорошо. Пониженная чувствительность ей на руку. Она пускается бегом, и ей становится хорошо, как после девяти или десяти миль бега, когда она перестает ощущать свое тело и сознание отключается. Правда, она продолжает спотыкаться, хватаясь за деревья. Должно быть, она все еще привязана к телу, потому что оно неисправно.

– Мы его найдем, – говорит она.

– Мы его найдем, – откликается Кайлин.

От бега волосы девушки развеваются. Джоан размышляет о том, как ей могла прийти в голову эта ужасная мысль – выбежать к бандитам, произнося имя миссис Пауэлл, словно это какое-то заклинание, какой-то волшебный меч, способный победить Робби Монтгомери. Ей повезло, что они с Кайлин не погибли, но ведь не погибли же, так что, быть может, идея не такая уж глупая.

Все тело у нее онемело, она чувствует только боль в ноге, стреляющую вверх до бедра. Все же она бежит, спотыкаясь и не узнавая ничего вокруг. Но, начав уже паниковать, она замечает сквозь деревья висящего паука – бесформенный, светящийся мешок – и устремляется к нему. Она тихо зовет сына по имени. До него осталось десять футов. Пять футов. Она вновь окликает его.

Никто не отвечает.

– Он был здесь? – спрашивает Кайлин.

– Он и сейчас здесь, – отвечает Джоан.

Она подходит к пауку и, дотронувшись до одной из его ног, качает ее. Она уверена: паук тот самый. Потом всматривается в лес: который из кустов?

Здесь. Она думает, это здесь.

В отдалении слышны редкие выстрелы, как будто лопается почти готовый попкорн.

Джоан подбегает к кусту, потом встает на колени и ползет, утопая в листьях. Она поднимает нижние ветви и заглядывает под них.

Его там нет.

– Линкольн? Линкольн? – продолжает она звать, не в силах оторвать взгляд от пустоты, в которой его нет. – Линкольн?

Она хочет сказать громче, но голос не слушается. Встав на ноги, она идет в одном направлении, останавливается и сворачивает в сторону.

Ей никак не придумать, как его искать. У нее нет плана. Он никогда не убегает от нее. Всегда держит ее за руку. Она потеряла его лишь однажды, на ярмарке, и нашла через полминуты.

– Линкольн? – шепчет Джоан. – Линкольн! – пронзительно выкрикивает она.

Неожиданно ее голос обретает силу, и его имя громко разносится вокруг. Ей наплевать, если кто-нибудь услышит. Кайлин тоже зовет его.

Ее мальчик оказался очень послушным. Где бы он ни был, он не издает ни звука. Она была так уверена, что он сильно напуган и не решится убежать, но она недооценила его. И что теперь?

Есть варианты, которые она даже не станет рассматривать.

Пока она продолжает двигаться, нет нужды их рассматривать.

Она принимается бегать расширяющимися кругами вокруг куста, где оставила сына. Падает вперед, чувствует боль в руках, потом поднимается.

Джоан заглядывает под кусты и отводит каждую ветку, опять проходит мимо висящего паука, мимо двадцати похожих друг на друга деревьев. Вот трухлявый пень, а вот длинная плеть плюща, обвившая деревце. Вот висящее пластмассовое привидение в форме колокола, не подсвеченное.

Она останавливается, переминаясь с ноги на ногу. Она уверена, что-то тут не так. Она ощупывает ноги и понимает, что пальцы ноги испачканы кровью. Но она этого не чувствует, так что не важно.

Кайлин ходит где-то поблизости, выкрикивая имя мальчика.

Джоан концентрируется на земле, которая казалась ей поначалу бесконечным скоплением листьев и трухлявой древесины, но сейчас, вглядываясь в нее, она начинает замечать отдельные детали. Лунный свет позволяет видеть грибы и пучки травы. Лопнувший воздушный шарик с привязанной бечевкой. Перевернутый и деформированный пластиковый ведьмин котел. Одинокая гирлянда белых фонариков, рассекающая темноту. Избегая света, она приподнимает ветки ивы. Снова проходит мимо деревца, увитого плющом, и отодвигает плющ. Он плотный, непроницаемый. Ребенок не мог бы там спрятаться.