Округ Форд - Джон Гришэм

Она оглядела меня с головы до ног. Судя по всему, увиденное ей не понравилось – улыбки на лице не возникло.

– Ваше имя? – осведомилась она. Ее имя было Труди, если верить пластиковому бейджу, приколотому над объемистой левой грудью. Стало быть, Труди. Что ж, она может стать номером один в моем новом списке самых дерьмовых людей.

– Гилберт Гриффин, – вежливо ответил я. – На десять утра.

– Присядьте, – предложила она, кивком указав на ряд пластиковых стульев в холле.

– Благодарю вас. – Я аккуратно опустился на самый краешек стула, точно стеснительная девочка-подросток, и принялся изучать свои старые белые теннисные туфли и черные носки. Брюки из полиэстера, ремень слишком широкий. В этом прикиде, вернее, оболочке, я мог вполне сойти за представителя самого низшего класса.

Труди меж тем продолжила свое занятие: сидела, перебирала бумаги. Время от времени звонил телефон, она снимала трубку и отвечала достаточно вежливо. Через десять минут после моего прибытия – а я, заметьте, не опоздал ни на секунду – в холл из коридора вошла мисс Уилма Дрел и представилась. И на ней тоже была белая униформа, дополненная белыми чулками и белыми туфлями на толстой подошве, причем она страшно громко топала. Что и неудивительно – Уилма оказалась еще толще Труди.

Я встал, весь такой испуганный, и произнес:

– Гилберт Гриффин.

– Уилма Дрел. – Мы обменялись рукопожатиями, просто потому, что так полагалось. Затем она развернулась и пошла прочь, и чулки на толстых ногах терлись один о другой и издавали шуршащий и противный такой звук, слышный даже с приличного расстояния.

Я покорно затрусил за ней, точно щенок. Уже сворачивая за угол, обернулся на Труди – та одарила меня взглядом, преисполненным крайнего неодобрения, даже презрения. Именно в этот момент ее имя окончательно утвердилось на первом месте в моем списке.

И еще я нимало не сомневался: Уилма займет в нем почетное второе место. А может, со временем выйдет и на первое.

Мы вошли в маленькое офисное здание из бетонных блоков, стены выкрашены в скучный серый цвет, дешевый металлический стол, на нем – снимки в дешевых деревянных рамочках. На снимках, сделанных на скорую руку где-нибудь в универсаме «Уолл-март», ее щекастые детишки и измученный муж. Уилма уселась за стол во вращающееся кресло с таким видом, точно управляла необыкновенно важным и процветающим бизнесом. Я пристроился на шатком стуле, который был на добрых двенадцать дюймов ниже своего вращающегося собрата, и смотрел на нее снизу вверх. Она на меня – сверху вниз.

– Вы подали заявление о приеме на работу. – Уилма взяла со стола мое заявление, отправленное по почте неделю назад.

– Да. – Иначе с чего бы я тут оказался?..

– На должность санитара. Вижу, у вас есть опыт работы в домах престарелых.

– Да, совершенно верно. – В заявлении я перечислил три подобных места, причем работу там я оставил без всяких конфликтов и недоразумений. Была и дюжина других заведений, но о них я предпочитал не упоминать. Проверка должна была пройти гладко, но я сильно сомневался, что она вообще состоится. Как правило, наниматели отделывались формальностью – парой звонков. В дома престарелых не стремились попасть воры, совратители малолетних или даже люди с темным прошлым вроде меня.

– Да, нам нужен санитар для работы в ночную смену, с девяти вечера до семи утра, четыре дня в неделю. Вам поручается наблюдение за холлами, проверка пациентов. Ну, в некоторых случаях уход за ними, неспециализированный, конечно.

– Этим, собственно, я всегда и занимался. – Водил их в туалет и ванную, подтирал полы, если они гадили, купал, переодевал, читал им книжки, выслушивал истории из их жизни, писал письма, покупал поздравительные открытки, общался с членами их семей, был судьей в их спорах, выносил горшки, застилал кровати. Дело свое я хорошо знал.

– Вам нравится работать с людьми? – поинтересовалась Уилма. Еще один дурацкий вопрос, который всегда задают работодатели. Точно все люди одинаковы. Впрочем, обычно пациенты – прекрасные люди. И в мой список входили не они, а обслуживающий персонал.

– О да, – кивнул я.

– И вам исполнилось…

– Тридцать четыре, – ответил я. Неужели так сложно подсчитать? Дата рождения указана в заявлении, в анкетных данных, в пунктах под номером три. На самом деле она хотела спросить совсем другое: «Почему тридцатичетырехлетний мужчина выбрал себе такую жалкую карьеру?» Но нанимателям никогда не хватает мужества задать этот вопрос.

– Мы платим шесть долларов в час…

Так и в объявлении было указано. И предложила она эту мизерную сумму точно подарок. Ведь сейчас минимальная зарплата составляет пять долларов двадцать пять центов в час. Компания, владеющая «Тихой гаванью», прячется под бессмысленным названием «ГВТГ груп» – весьма подозрительное дочернее предприятие со штаб-квартирой во Флориде. Этой самой «ГВТГ груп» принадлежат около тридцати домов для престарелых в дюжине штатов, и за ней тянется целый шлейф скандальных историй, связанных с незаконными увольнениями, судебными исками, отвратительным обращением с пациентами, дискриминацией персонала и налоговыми проблемами. Но, несмотря на скверную репутацию, компания умудряется зарабатывать кучу денег.

– Что ж, прекрасно, – сказал я. И в самом деле, не так уж плохо. В большинстве подобных заведений мальчики, выносящие горшки, получают по минимуму. К тому же я здесь вовсе не ради денег, ну уж, во всяком случае, не ради шести долларов в час.

Уилма все еще изучала мое заявление.

– Выпускник средней школы. Колледж, значит, не заканчивали?

– Не было возможности.

– Плохо, – заключила она. Прищелкнула языком, сочувственно покачала головой. – Лично я получила диплом общинного колледжа^[9]. – И мисс Уилма Дрел ткнула пальцем в пункт под номером два, подчеркивая тем самым свое превосходство. Откуда ей было знать, что я закончил колледж за три года? Но поскольку они ожидали увидеть на моем месте тупицу недоучку, говорить этого не стал. Это бы только все осложнило.

– Надо же, ни одной судимости, ни одного привода в полицию, – с насмешливым удивлением заметила она.

– Даже штрафа за превышение скорости ни разу не выписывали, – радостно подхватил я. Знала бы она! Нет, что правда, то правда – в тюрьме я ни разу не сидел, но несколько раз был к этому близок.

– Ни судебных разбирательств, ни банкротства… – пробормотала она. – Весь такой белый и пушистый.

– На меня ни разу не подавали в суд, – уточнил я, немного проясняя ситуацию. На самом деле я принимал участие во множестве судебных разбирательств, но в качестве ответчика – никогда.