Священные чудовища - Наталья Александрова

Тот, кто писал эту записку, нашел самые верные слова. Узнать правду, поставить точку в бесконечной и бессмысленной череде смертей и страданий. Это единственное, что ее еще интересует.

Самой сунуться в пасть зверю?

Но это ее больше не пугало. Пусть все закончится, как угодно, но только закончится.

Инга увидела на полке рядом с коробкой забытый кем-то длинный мясницкий нож. Повинуясь мгновенному порыву, она схватила его и засунула в злополучную коробку.

Хоть какое-то оружие.

Она вышла из кладовой, прижимая коробку к груди. За дверью ее поджидал деликатный Рахмет.

– Все в порядке, Инга-джан? Что-то ты совсем бледная.

– Это от холода, – отмахнулась Инга.

– Может, чаю горячего хочешь или кофе? Хорошо бы водки выпить, сразу согреешься, но ты же не пьешь.

– Спасибо, Рахмет, некогда! Как-нибудь в другой раз. Вот если у тебя пакет есть, чтобы эту коробку в него положить…

– Есть пакет, как не быть. – И Рахмет протянул ей яркий пластиковый пакет с названием ресторана.

Инга упаковала коробку и вышла на улицу.

Подняла руку, чтобы поймать машину.

Очень скоро рядом с ней остановился старенький, но аккуратный и ухоженный «Фольксваген».

– В Парголово отвезешь? – спросила Инга водителя, подтянутого мужичка лет сорока пяти.

– Отчего не отвезти? – ответил тот дружелюбно. – Я сам парголовский, все там знаю. Вопрос только в цене.

– О цене договоримся.

По дороге в Парголово водитель безуспешно пытался разговорить мрачную пассажирку. Заводил разговор о погоде, о ценах на бензин, о футболе, но она молча смотрела перед собой, прокручивая в голове события последних дней.

Кто играет с ней в эту ужасную игру? Какой безумец жонглирует человеческими головами? Чего он хочет от нее?

– Вот оно, Парголово, – подал голос водитель. – Теперь, девонька, куда едем?

– Лесная улица, дом четыре, – ответила Инга. Этот адрес намертво отпечатался в ее мозгу.

– Лесная, четыре? – Водитель удивленно взглянул на нее. – А ты, девонька, часом, ничего не путаешь?

– Не путаю, – мрачно проговорила Инга. – Лесная, четыре, нужно мне туда.

– Так там сейчас ничего нет и никто не живет. Раньше психушка была засекреченная, больница, значит, психическая, а теперь ее подальше от города перевели.

– Засекреченная психушка? – Инга все же отвлеклась от своих мыслей и взглянула на водителя. – Разве больница может быть засекречена? Это же не военный объект.

Водитель обрадовался, что наконец завладел вниманием мрачной пассажирки, и оживленно заговорил:

– А потому она была засекречена, девонька, что в ней содержали самых опасных психов. Убийц, которых по приговору суда приговорили к принудительному психиатрическому лечению. Маньяков всяких. Видела кино «Молчание ягнят»? Вот таких уродов, как там, в этой больнице и держали. Забор очень высокий, колючая проволока, охрана с собаками – все как положено. Чтобы ни один маньяк оттуда не сбежал.

– А вы-то откуда это знаете, если больница была такая секретная?

– Местные жители всегда все знают. У нас же некоторые в этой больнице подрабатывали, а кто просто с охранниками корешился. От местных ничего не скроешь!

– А сейчас, говорите, она закрылась?

– Закрылась, потому как ее подальше перевели. То ли в Лисий Нос, то ли в Мельничный Ручей. И персонал, и больных – всех перевели. Так что, девонька, зря ты туда едешь, никого там теперь нет. Один сторож с собакой, дядя Петя.

– Зря не зря, а мне туда нужно.

– Коли так – твое дело. Вот она, бывшая больница.

Машина остановилась перед высоким железным забором, по верхнему краю которого была пущена колючая проволока.

Инга почувствовала холод в груди.

Выхода не было.

Она должна доиграть эту кошмарную игру, чего бы это ни стоило.

Расплатилась с водителем, выбралась из машины.

Водитель сочувственно покачал головой и укатил.

Инга еще раз огляделась.

Перед ней был глухой забор, но он уже не производил впечатления непреодолимой преграды. Колючая проволока была кое-где оборвана и свисала ржавыми завитками, железные листы тоже проржавели и кое-где были смяты и погнуты ветром. Все вместе производило впечатление заброшенности. Впрочем, железные ворота были пока закрыты.

Инга побрела вдоль забора и вскоре увидела отогнутый железный лист. Здесь вполне можно было протиснуться на территорию заброшенной больницы.

Она вспомнила о стороже с собакой, но решила, что проблемы нужно решать по мере их поступления, и пробралась за забор.

Перед ней был большой участок с несколькими мрачноватыми зданиями, больше всего похожими на тюремные корпуса. Окна забраны ржавыми решетками, в некоторых стекла еще уцелели, в других были выбиты.

Ближайший к ней корпус выглядел чуть более обжитым, в двух окнах первого этажа здесь виднелись занавески. Должно быть, там обитал тот самый дядя Петя.

Туда и направилась Инга.

На дорожке, по которой она шла, валялась какая-то бесформенная темная груда. Поравнявшись с ней, Инга замерла от ужаса и отвращения – перед ней лежала мертвая собака.

Точнее, только собачье туловище, без головы.

Над окровавленной тушей роились мухи.

Ингу замутило. Впрочем, теперь ее было трудно вышибить из колеи. За последние дни она повидала и не такое.

Она обошла собачий труп и пошла дальше, думая о том, что приближается к концу пути. Скоро все решится – она узнает правду. Или погибнет.

Инга поднялась на крыльцо.

Из-за двери доносились странные фальшивые голоса.

Она постучала, но на стук никто не отозвался, а голоса за дверью стали еще громче.

Тогда она толкнула дверь.

Дверь легко поддалась, и Инга оказалась в небольшой, скудно обставленной комнате. Стол, накрытый яркой клеенкой, на нем чайник и большая фарфоровая кружка, рядом пара разномастных стульев, узенькая кушетка. На полу коврик для собаки, в углу включенный старенький телевизор.

Шел какой-то сериал.

Инга поняла, что слышала из-за двери фальшивые голоса актеров.

Перед телевизором стояло деревянное кресло с высокой спинкой.

В кресле кто-то сидел.

От порога Инге не был виден этот человек, только левая рука на подлокотнике.

– Эй, – окликнула его Инга. – Извините, что я вошла без спроса. Я стучала.

Человек в кресле не отозвался. Рука на подлокотнике не шелохнулась.