Не навреди ему - Джек Джордан

Нужно было просто взять пять штук и валить.

– Ты не сможешь от этого отвязаться, – говорит она. Наверное, у меня в глазах отразилась паника. – Я дала тебе информацию, которая может поставить под угрозу жизнь моего сына.

Каждая клетка моего тела вопит: надо разворачиваться и бежать. Я недостаточно ей доверяю, чтобы помогать. Мне придется все время быть настороже.

– Как они узнают, что ты мне рассказала? Я могу сейчас уйти и притвориться, что ты ничего мне не говорила.

– Если дело дойдет до того, что они готовы будут убить меня и моего сына, я скажу им, кто ты такая, что тебе известно и как тебя найти. Тебе придется скрываться до конца своих дней. Ты подвергла меня и мою жизнь опасности, пойдя на шантаж. Я этого не забуду.

Это была ловушка с самого начала. Она никогда бы не стала меня бояться, я сглупила, что понадеялась на это. Она слишком умная, слишком расчетливая. Я не удивлюсь, если она все это придумала, уже когда мы разговаривали вчера в перелеске. Она всегда на шаг впереди меня.

– Так вот, ты сейчас можешь развернуться и уйти и скрываться, пока они тебя не найдут, а можешь помочь мне и уехать из города с пятьюдесятью тысячами в кармане, начав жизнь с чистого листа. Мне нужен твой ответ в течение часа. Если решишь со мной работать, я хочу, чтобы ты поехала и купила два неотслеживаемых телефона. Встретимся здесь в половине первого, а там будет видно.

Я смотрю, потеряв дар речи, как она достает из сумки мой телефон и протягивает его мне. Потом она надевает темные очки и направляется к дорожке.

– Куда ты идешь? – спрашиваю я.

– У меня назначена встреча с членами правления. Когда я вернусь, у меня на руках будут документы. Если ты будешь здесь, мы начнем сегодня же.

– А если нет?

Она смотрит на меня, ее взгляд прожигает меня сквозь темные очки. Я ненавижу ее, я всегда ее ненавидела, но только теперь понимаю, что, возможно, и она ненавидит меня.

– Тогда желаю тебе удачи. Она тебе понадобится.

Она идет прочь и исчезает за поворотом, оставив меня в одиночестве у мусорных баков. Сигарета у меня в руке сгорела до фильтра.

36

Рэйчел

Вторник, 9 апреля 2019 года, 11:30

– Конати, – говорит главный инспектор Уитмен, стоя в дверях своего кабинета. – На два слова.

Я застыла у стола сержанта Райана, все в комнате смотрят на меня. Мы все знаем, что этот тон не предвещает ничего хорошего. Я захожу в его кабинет, высоко подняв голову и глядя прямо перед собой.

Джордж сидит за своим столом.

– Садись, – говорит он.

Я закрываю дверь и сажусь, глядя, как он проводит рукой по своим коротко стриженным волосам и медленно, всем телом вздыхает.

– Здесь нет смысла ходить вокруг да около, поэтому я скажу прямо: я получил на тебя жалобу сегодня утром, пока тебя не было. Позвонили и пожаловались на преследование.

Я открываю рот.

– Что? Кто пожаловался?

– Доктор Анна Джонс.

У меня вырывается смешок.

– Шутите, что ли?

Он смотрит на меня твердо и непреклонно.

– Она обеспокоена твоим состоянием.

– Моим состоянием?

– Озабочена тем, что ты переносишь тоску по собственному ребенку на ее сына.

Я представляю, как она пользуется своими лидерскими качествами, чтобы направлять разговор в нужное русло. У нее есть такая способность – как только она где-то появляется, сразу становится центром внимания, я не удивлюсь, если это проявляется и в телефонном разговоре тоже.

Она порылась в моем прошлом, но для чего – чтобы меня дискредитировать?

– Это ерунда какая-то, сэр. Конечно нет, я просто делаю свою работу.

– Нет, Конати, не делаешь.

Он берет в руки дело Полы Уильямс.

– Это не дело о похищении ребенка, Рэйчел. Это убийство, которое явно имеет отношение к организованной преступности. Но вместо того чтобы выследить убийцу, ты одержима ребенком, который, согласно обоим родителям и человеку, который сейчас за него отвечает, никуда не пропадал. Но ты по-прежнему идешь по этому следу, хотя я сказал тебе этого не делать. Почему?

Он бросает папку с делом обратно на стол.

– Вы что, шутите? Если доктор Джонс и ее брат говорят правду, этот Джефф и ребенок были последними, кто видел жертву живой. Согласно записям с камер видеонаблюдения, она не вернулась домой, ее перехватили по дороге. А значит, это дело чрезвычайной важности – подтвердить информацию о том, где она находилась вплоть до своего исчезновения. И честно признаться, плевать, что там говорят его родители, – никто из представителей полиции еще не подтвердил его местонахождение.

– Что приводит нас ко второй жалобе.

– Нет, ну это невозможно!

– Звонили из полиции Корнуолла. Очевидно, ты звонила туда и орала на сотрудников.

– Орала? Я просто просила их делать свою гребаную работу, сэр. Они сказали, что пришли по адресу брата подозреваемой, который я им дала, но там никого не было. Когда я попросила их дождаться возвращения жильцов, они отказались.

– Они не могут просто так дать двух патрульных, чтобы те сидели на задницах и ждали какого-то мальчика, который даже не объявлен в розыск, черт побери. У них там с бюджетом еще хуже, чем у нас, и хочешь верь, хочешь нет, Конати, есть еще свои дела, которые надо расследовать.

– Речь идет о ребенке.

– Которого никто не объявлял в розыск, – обрывает меня он.

Я вздрагиваю от этого рыка и смотрю, как на его лице затихает ярость. Он вздыхает и опускает взгляд себе на колени, как будто пытается взять себя в руки.

– Я прослушал запись допроса доктора Джонс.

У меня падает сердце. Я знала, что поплачусь за свою ошибку.

– Ты назвала мальчика именем своего сына.

У меня по ребрам течет пот. Я чувствую, как потеет верхняя губа, становятся влажными ладони.

– Я просто ошиблась.

– Тебя слишком это затягивает, размывает границы. Я не буду предупреждать дважды – если еще раз услышу о таком поведении, то сниму тебя с дела.

Он смотрит на меня поверх своего стола, раздражение постепенно уступает место беспокойству. Он берет со стола пачку бумаг и передает их мне.

– Вот предыдущие дела с таким же модус операнди, что и здесь. Работай над этим, больше ничего не требуется. Тебе все это время и нужно было этим заниматься.

Я знаю, что мне нужно заткнуться, но ничего не могу с собой поделать – слова сыплются у меня изо рта сами собой.

– Но, сэр, вы наверняка уже слышали, что доктор Джонс была хирургом Ахмеда Шабира. Не может быть совпадением, что соседку хирурга убили прямо перед операцией такого статусного…