Убийство жестянщиков - Кен Бруен

Трубочист вернулся и спросил:

— Оплата?

— Что?

— Сколько наличными вы хотите?

— Разве вы уже не дали мне этот проклятый дом?

— Вам понадобятся деньги, они нужны всем.

Попробуй поспорь.

Он протянул мне толстый конверт, набитый банкнотами. Я сказал:

— Жаль, что не коричневый.

Он ничего не понял и сказал:

— Я ничего не понял.

— Коричневый конверт, как будто мы члены Ирландского парламента.

Шутка ему не понравилась. Он приник к виски с видом человека, мучимого жаждой. Виски обжигало мне глотку куда чаще, чем мне хотелось бы припомнить. Мы переглянулись, и он сказал:

— Я вынужден ограничивать себя.

— Эй, уж я-то последний человек, кому это надо объяснять.

— Я знаю.

— Простите?

— Энн Хендерсон рассказала мне о вашем пристрастии.

Меня охватил гнев. Я спросил:

— Пристрастии… она так сказала?

Он махнул рукой: мол, не придавайте значения.

— Мои люди тоже от этого страдают.

Я решил не обращать внимания… а пошло оно все.

Пора было собираться. Я сказал:

— Дайте мне пять минут на сборы.

Поднялся наверх, собрал сумку, спер бутылочку «Харлея». От Джеффа пахло славно. Мне же требовалась всяческая помощь. Надел лондонскую кожу, немного поскрипывает, но будем считать, что это придает мне значительности. Спустился вниз, протянул руку Джеффу и сказал:

— Я получил большое удовольствие.

— Куда ты направляешься?

Охранник поднял голову и крикнул:

— Он уходит с цыганом.

Джефф сурово взглянул на него:

— Эй!

Трубочист кивнул и вышел. Я сказал:

— У меня теперь дом в Хидден Вэлли.

— Тебе его дал этот мужик?

— Да.

— И чем будешь расплачиваться?

— Собираюсь разобраться с его неприятностями.

— Господи, Джек, я думал, ты это дело бросил… после последнего случая.

— Здесь все иначе.

— Разумеется, ты в еще худшей форме. Кэти! Джек уезжает.

Прибежала Кэти:

— Ой, Джек.

— Я буду рядом, практически за углом.

— Но у меня есть фильма.

Она так и произнесла. Когда англичане подделываются под местных, они часто перебарщивают.

— Какой фильм?

— «Жульен — мальчик-осел» Хармони Корин.

Я тупо уставился на нее. Она продолжила:

— Это тот, из группы кинорежиссеров «Догме». Он еще снял «Гаммо», помнишь?

— Что-то не вспоминается.

— Джек, ты должен его посмотреть. Он там писает вместе с Ларсом фон Триером.

Джефф уже уписывался за стойкой. Даже охранник улыбался. Я решил признаться честно и сказал:

— Все, что ты говоришь, для меня сплошная абракадабра.

Она расстроилась и протянула мне маленький пакетик. Я увидел надпись: «Живаго рекордс». Она сказала:

— Это тебе. С возвращением домой.

Я открыл пакет и обнаружил диск под названием «Ты снова взял верх» в исполнении Вэна Моррисона и Линды Льюис. Я постарался проявить энтузиазм и сказал:

— Bay!

Она немного повеселела и торопливо заговорила.

— Я знала, ты обрадуешься. Помнишь, перед тем как уехать, ты подарил мне ее альбом.

Я не помнил, но согласился:

— А как же.

Когда мы вышли, Трубочист сказал:

— У меня фургон.

Это был разбитый вдрызг «форд». Он заметил мое сомнение и проговорил:

— Мотор у него в порядке.

Открыл дверь и закинул туда мою сумку. Приблизился певец в белом, поздравлявший меня с возвращением, и спросил:

— На чашку чая не дадите, сэр?

Я протянул ему диск. Он удивился:

— Что это такое, мать твою?

— Новинка.

~ ~ ~

Меня арестовали в первый же вечер в Хидден Вэлли. Приехали они часиков в восемь, разбудили от крепкого сна. Я заснул перед камином.

Хидден Вэлли — небольшая возвышенность между Проспект-Хилл и Хедфорд-роуд. Тихое райское местечко в сошедшем с ума городе. С холма просматривается Лох-Корриб, и вы начинаете думать о детях, которых у вас никогда не было. За поворотом причал и магазины Роше. Дом современный, три этажа и подвал. И не поверите: деревянные полы и каменный камин. Полностью меблирован — тяжелые шведские кресла и диван. Даже книжные полки заполнены.

Трубочист сказал:

— Холодильник и морозильник полностью загружены. В буфете выпивка.

— Вы меня ждали?

— Мистер Тейлор, мы всегда кого-то ждем.

— Понятненько. Налить вам что-нибудь выпить?

— Нет, мне пора уходить.

Однажды мне попалось на глаза письмо Уильяма Берроуза[2]Аллену Гинсбергу:

В первый раз меня арестовали, когда я шлялся по берегу. Предполагалось, что я прибыл на бальсовом плоту из Перу с молодым парнишкой и зубной щеткой. (Я путешествую налегке, только самое необходимое.) Однажды вечером отставной капитан обнаружил меня в холле, сидящим после шести ампул долофина голышом на унитазе (который я свернул с места в туалете). Я болтал рукой в ведре с водой и распевал «Глубоко в сердце Техаса».

Я оглядел мой новый дом и подумал, что на этот раз я высадился в удачном месте. Я успел понежиться в ванне, разобрать вещи и познакомиться с помещением. В задней части дома я обнаружил уголь и решил разжечь камин. Собирался посидеть несколько минут, но задремал. Разбудил меня громкий стук в дверь. Я повозился с замком, открыл дверь и сказал:

— Полиция.

В форме. Лет по шестнадцать. Но вид грозный. Первый спросил:

— Джек Тейлор?

— Будто вы сами не знаете.

Тут вмешался второй:

— Мы хотели бы, чтобы вы с нами поехали.

— Почему?

Первый улыбнулся и сказал:

— Чтобы помочь нам в расследовании.

— Кофе я могу выпить?