Конго Реквием - Жан-Кристоф Гранже

– Я не знаю имен. Люди, связанные с Конго.

Бывшие супруги переглянулись: они больше ничего не понимали.

– Вы только что сказали, что он уже не интересовался колтаном… – заметил Лоик.

– Он начал новое дело. – Андреа вздохнула. – Куда более опасное. В этом вся ирония этой истории: он критиковал вашего отца, но выбрал еще более рискованный путь.

Лоик подался вперед:

– Касситерит? Золото? Алмазы?

Она медленно перевела на него свои серые зрачки – выкованные из того же металла, что и странные предметы, которые их окружали.

– Вы знаете Конго-Киншассу?

– Нет.

– Там есть бизнес куда более доходный.

Голова у него была пустой, как высосанное яйцо.

– Я правда не понимаю…

– В стране, где идет война, стоившая жизни пяти миллионам человек?

– Я…

– Оружие, ragazzo^[60]. Джованни занялся торговлей оружием в Конго. Он только что сделал большую поставку в Катангу.

44

В свете налобной лампы Эрван разглядывал лицо Катрин Фонтана. На этом групповом портрете, датированном февралем 1971 года, маленькая брюнетка держалась рядом с доктором Фуамбой. Единственная белая. Два месяца спустя она была убита. Эрван позаимствовал очки у пастора, плывшего на борту: перенаправив стекла, он сумел пользоваться ими как лупой. Он хотел разобрать, что скрывает это лицо. Проникнуть в чувства отца. Почему он ее лупил. Почему она была убита. Почему Морван никогда о ней не говорил.

Кошачье личико: миндалевидные глаза, маленький рот, густые, изящно изогнутые брови. Среди этих черных мужчин она казалась крошечной и тоненькой. С ее короткими волосами она походила на подростка. Эрван был в курсе вкусов Старика: в женщинах он любил только девственность, невинность, юность. У Кати было все, чтобы его очаровать: прозрачная, трогательная, от нее исходил аромат эфемерности, не совместимый ни с какой мыслью о сексе или желании. К этому добавлялось еще и ощущение неуловимости, мимолетности, бегства. Мечта, которая едва-едва сохранялась в памяти.

Морван в роли жестокого человека, ставшего убийцей? Мэгги – в роли смертоносной гарпии? Эрван без колебаний включил в действие и де Пернека, психиатра. Лечение, которому он подвергал Грегуара, досье, которое на него составил…

Он погасил лампу и постарался заснуть. Завернулся в полотняный спальный мешок, чтобы защититься от насекомых, и прислонился спиной к рубке. Во всем теле еще ощущались последствия того забега, который ему пришлось совершить, чтобы в последний момент запрыгнуть на баржу. Сальво был уже на борту: Эрван нарушил правила и волен сдохнуть.

Ближе к ночи Сальво исчез вместе с чемоданом. Весь вечер он кадрил одну msichana с волосами прямыми, как приморские сосны. Заливаясь смехом в своем красном платье, она походила на жаровню. Сальво был сердцеедом. Однажды, у одной из запруд, ему хватило перемолвиться парой слов с продавщицей гусениц, чтобы дело закончилось за кирпичной стенкой.

Капитан застопорил моторы. То ли из-за течения и экономии дизельного топлива, то ли из соображений скрытности. Любой свет на палубе был запрещен. Лишь бы избежать риска, что их засекут. Теперь тишина с палубы скользила в оглушительные сумерки. Неотвязное стрекотание сверчков сменилось какофонией лягушек, к которой добавилось клохтанье воды и периодические всплески. «Крокодилы, – хохотнул Сальво, – они охотятся по ночам. Щас не время падать в воду».

У Эрвана появился еще один повод для нервотрепки: на борту баржи ходили слухи. Новая группа самообороны тутси перешла границу Южного Киву и готовилась пересечь Луалабу – Фронт освобождения Верхней Катанги под руководством некоего Духа Мертвых, самопровозглашенного генерала, даже среди полевых командиров считавшегося полным психом. Поговаривали, что мародеры устроились прямо среди развалин Лонтано и получили крупную партию оружия. «Если это верно, – заключил Сальво, – „Вентимилья“ не будет там останавливаться».

Эрван все решит завтра. Пока что темп был хорошим. Ни поломок, ни препятствий, ни кораблекрушения. После перипетий с путешествием на машине он был удивлен, что все проходит так удачно на плавучем караване.

Внезапно противомоскитная сетка, закрепленная на навесе, распахнулась, как в кукольном театре. Сальво влетел в каюту. С чемоданом под мышкой, налитыми кровью глазами и блестящей от пота кожей.

– Ты что, вечно чешешь без продыха?

– Мы афррриканцы!

Он схватил бутылку очищенной воды и разом высосал ее до дна. Он казался измотанным, выжатым – и, разумеется, опустошенным.

Подходящий момент, чтобы взять его тепленьким.

– Сальво, у меня есть один вопрос.

– Слушаю, шеф.

– Что у тебя в чемодане?

– Государственная тайна, шеф.

– Нам предстоит отправиться в опасные места, и я хочу знать, с кем или, скорее, с чем я там окажусь.

Желтая Майка бросил на него косой взгляд, словно взвешивал, в какой степени может ему доверять. В результате выдал лукавую улыбку.

– Не бойся, шеф, это наша страховка на всю поездку! – бросил он, запуская руку себе под майку.

Он извлек ключ на цепочке. Заговорщицким жестом, окинув предварительно взглядом все вокруг, открыл замки чемодана. Внутри лежали пачки долларов в пластиковых пакетах для заморозки. Сотенные новенькие купюры, в изобилии. Рядом с этим состоянием – «Иридиум» той же модели, что его собственный, вместе с батарейками и антенной.

– Сколько тут? – спросил оцепеневший Эрван.

– Триста тысяч.

– И что ты делаешь с такой суммой?

– Говори потише, шеф. Я должен ее передать, шеф.

– Кому?

– Тутси.

– Каким?

– Из FLHK.

Эрван прикинул, до какой степени негр морочил ему все это время голову.

– Тем, которые вроде бы в Лонтано?

– Они там и есть, шеф.

– И это им предназначалось оружие?

– Им.

– И они должны перейти реку?

– Они попробуют.

– И ты с ними в контакте?

– Учитывая, что я им везу, лучше бы так.

– У тебя назначена встреча?

– Если Бог поможет.

Сальво был прав: эти деньги служили страховкой, но они же могли обеспечить кучу проблем.

– И у тебя даже оружия нет?

– Это деньги Духа Мертвых. Кто их тронет?

Эрван поймал себя на том, что кивает: не ему пытаться плыть против течения.

– А что это за бабки?