Святая тайна - Майкл Бирнс

Двое ученых с некоторой тревогой переглянулись. Белые полоски масок закрывали их лица до самых глаз.

— С меня на сегодня хватит, тем более вы заслужили. Доставайте. — Джованни кивнул на оссуарий.

Шарлотта наклонилась поближе, ощущение было такое, будто ее рука опускается в черную дыру. Пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. Медленно, с превеликой осторожностью, она вытащила руку из оссуария.

Перевернув ладонь и распрямив пальцы, она покатала потускневший от времени цилиндр по обтянутой латексом ладони — резкий контраст старого и нового материала. Оба конца трубки были закрыты круглыми металлическими колпачками. Надписей никаких.

— Похоже, контейнер… — Шарлотта по очереди осмотрела каждый конец цилиндра и подняла взгляд на Берсеи, ожидая пояснений, но антрополог просто утратил дар речи. — Джованни, может, вы откроете?

Берсеи только махнул рукой.

Шарлотта покрутила цилиндр в пальцах. Металл напоминал тот, из которого были отчеканены монеты. Бронза?

— Ладно. Итак…

Шарлотта держала цилиндр над подносом. Стиснув зубы, она взялась пальцами за колпачок и цилиндр и равномерно крутанула в противоположных направлениях. Сначала он не поддался. Но мгновением позже негромкий треск поведал о том, что восковая печать сломана.

Колпачок повернулся.

Ученые переглянулись, словно два заговорщика. Поднеся цилиндр ближе к свету лампы, Шарлотта рассмотрела внутри что-то свернутое в трубку.

— Ну что там? — Голос Берсеи был хриплым от напряжения.

— Как будто свиток.

Он сжал пальцы в кулак и прижал к подбородку.

— А теперь предельно осторожно, — громко сказал антрополог. — Он может оказаться очень хрупким.

«Сначала монеты, теперь вот это, — с замиранием сердца подумал Берсеи. — Что же это творится…»

Шарлотта тихонько постучала по закрытому основанию цилиндра, и из него показался свиток, он на мгновение застрял и вдруг выскользнул, с негромким глухим звуком приземлившись на поднос. Шарлотта и Джованни замерли.

— Черт! Я не думала, что он так легко выскочит.

Берсеи протянул руку и указательным пальцем осторожно покатал свиток взад и вперед, пытаясь определить, не поврежден ли он.

— Цел, — тяжело выдохнул антрополог. — И похоже, отлично сохранился.

— Это пергамент?

Берсеи пригляделся повнимательнее.

— Да, скорее всего, телячья кожа.

— Вам случалось находить древние документы?

— Лично мне нет, — признался он.

— А просто развернуть его мы не можем?

— Не стоит торопиться. На первый взгляд он сохранился прекрасно, но есть вероятность, что он очень хрупок. Необходимо следовать строгой процедуре, чтобы исключить любой риск повреждения. — Джованни все пытался представить, какую тайну мог хранить документ. — А вам не кажется, что вокруг нас просто аномальное средоточие необыкновенных находок? — Его лицо помрачнело.

— Может, и так… Но у меня для вас на самом деле интересные новости.

— Результаты радиоуглеродного анализа?

— Той косточки, что я отправила Чардини, — кивнула она.

— Что он выяснил? — Берсеи напряженно уставился на нее.

— Готовы? На ногах крепко стоите? Образец настолько хорош, что с вероятностью девяносто восемь и семь десятых процента кости датируются периодом между пятым и семьдесят первым годами нашей эры.

В глазах Берсеи вновь появилась и начала расти неуверенность. Тот самый период… Просто невероятно… Левой рукой он потер спину у основания шеи — начиналась судорога. Это от стресса.

— Вот это новости…

— А деревянная щепка, между прочим, от орехового дерева, характерного для флоры израильского региона. Процент вероятности возраста составляет восемьдесят девять и семь десятых процента для периода между восемнадцатым и тридцать четвертым годами нашей эры.

Глаза Берсеи непроизвольно метнулись к скелету, словно тот вдруг ожил.

— Когда вы рассчитываете получить результаты генетического анализа?

— Возможно, завтра.

Он посмотрел вниз, на свиток из телячьей кожи и проговорил:

— Хорошо. А сейчас давайте все это задокументируем.

Шарлотта принесла цифровую камеру, включила ее и приступила к съемке внутренней части оссуария.

Погрузившись в размышления, Берсеи осознал: во всей этой истории что-то не так. Недаром отец Донован пригласил самых видных научных экспертов. Священник знал больше, чем дозволено знать ему. После того как Шарлотта отсняла неразвернутый свиток, Берсеи осторожно вернул его в металлическую капсулу и завинтил колпачок.

35

Блокпост Эрец, Израиль

Разак вел машину по хайвэю № 4 к границе Газы. Через час езды на юго-запад от Иерусалима пышная зелень преображенной израильтянами пустыни стала чахнуть, уступая место скучному безжизненному ландшафту.

— Вам когда-нибудь приходилось бывать по ту сторону? — Бартон показал глазами на ограждение из стальной проволоки, которое тянулось на пятьдесят один километр вдоль границы, отрезавшей крохотную полоску земли от южного побережья Израиля.

— Только однажды, — печально ответил Разак. Продолжать он не стал.

Бартон вдруг почувствовал горечь во рту. Сознавая, что станет одним из горстки европейцев на крохотной территории, населенной в основном палестинцами, он предпочел бы услышать от Разака более обнадеживающий ответ, особенно в свете того, что с недавних пор «западники» стали главными объектами похищений исламских боевиков, таких, например, как Бригады мучеников Аль-Аксы.

Впереди километра на три дорога была забита транспортом: такси, легковушки и микроавтобусы ожидали досмотра на КПП «Эрец».[48]Множество машин стояло у обочин — перегрелись моторы. Укрыться было негде, и солнце нещадно изливало зной на беспомощных автовладельцев.

Даже сквозь закрытые окна в охлажденный кондиционером салон «мерседеса» доносился плач детей и просачивалась удушливая вонь выхлопных газов.

— А кто этот ваш связной, к которому мы едем? — спросил Бартон.

— Мой старинный школьный приятель. Человек, который разделяет со мной многие мои тревоги о судьбе Ближнего Востока, — объяснил Разак. — Если не возражаете, я хотел бы попросить вас позволить мне вести разговор.

— Пожалуйста.

Они почти два часа добирались до широкого металлического навеса, напоминающего ангар без дверей, который служил укрытием от солнца для солдат пограничного патруля СБИ. Вдоль дороги тянулись бетонные баррикады и проволочные заграждения. По обе стороны проезда на позициях стояли танки и бронемашины.