Не навреди ему - Джек Джордан

СРОЧНО: В ВОЗРАСТЕ 40 ЛЕТ УМЕР ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА ОТ РЭДВУДА АХМЕД ШАБИР

СЕКРЕТНАЯ ОПЕРАЦИЯ НА СЕРДЦЕ

ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД

ЗАЯВЛЕНИЕ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ОЖИДАЕТСЯ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ

Я смотрю на бегущую строку, перечитывая каждый раз, когда она возвращается на экран. УМЕР АХМЕД ШАБИР звучит у меня в ушах. Я хватаю с журнального столика пульт и прибавляю звук.

«На фоне этой новости слышны разговоры о том, что сердечную болезнь Ахмеда Шабира держали в секрете, чтобы информация не повлияла на результаты перевыборов в члены парламента от Рэдвуда или не стала помехой широко обсуждаемой возможности для мистера Шабира возглавить Лейбористскую партию…»

Мишка начинает лаять, как только раздается звонок в дверь, и выводит меня из оцепенения.

Я сразу же думаю о журналистах. Может, они уже толпятся у дома? Такое происходит, когда речь идет о какой-то громкой новости, так ведь? Но я не встретила в новостях упоминания своего имени.

Успокойся. Не надо загадывать.

Но шестеренки у меня в голове ворочаются не переставая.

Я встаю с дивана, представляя себе орды журналистов, которые ждут заявления. А что, если это полиция? Они наверняка видели новость, и это только лишний раз подтвердило их подозрения.

Моя ложь выходит мне боком.

Я смотрю на свое отражение в зеркале, проводя рукой по колтунам и торчащим прядям у меня на голове, и открываю дверь.

На крыльце стоит среди вечерних теней одинокая фигура. На ее губах играет хитрая улыбка.

Это Марго.

33

Марго

Понедельник, 8 апреля 2019 года, 20:25

Дверь медленно приоткрывается, я вижу только часть лица: доктор Джонс выглядывает в щелку. Узнав меня, она хмурится и широко открывает дверь.

Выглядит она ужасно. Видно, что она только что проснулась и спала в одежде. В глазах глянцевый блеск, как у пьяницы, но что-то в ее поведении подсказывает мне, что дело не в выпивке. Я выросла с матерью, сидевшей на таблетках, и теперь легко могу разглядеть следы побочных эффектов у других.

– Что вы здесь делаете?

Все, что я отрепетировала, улетучилось из моей головы. Я, может быть, и воровка, но вымогание денег – совсем другое, оно требует стальных нервов и отсутствия совести. Это, конечно, то же самое воровство, но только надо при этом смотреть в глаза.

Она раздраженно вздыхает, как будто сам факт моего существования – пустая трата ее времени. Чувство вины в мгновение ока испаряется.

– Я знаю, что вы сделали, – вырывается у меня.

Лоб у нее разглаживается, глаза расширяются; маленькие признаки уязвимости, которую она обычно так хорошо скрывает.

– Что?

– В операционной. Я видела, как вы это сделали.

Она смотрит на меня так, как будто не понимает, о чем речь, но ей не удается спрятать ужас в выражении глаз, нервное подергивание горла, когда она сглатывает. Собака просовывает голову у нее между ног и смотрит на меня; ее розовый язык подпрыгивает с каждым вдохом.

– Сделала что, Марго? – спрашивает она, переступая через порог и притягивая к себе дверь.

– Убили Ахмеда Шабира.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Застыв, как олень в свете фар.

– Я смотрела, когда вы это сделали. Взяли скальпель и провели по его…

– Так, – резко обрывает она. – Подождите здесь.

Она снова заходит в дом, а я стою, нервно переминаясь с ноги на ногу. Когда дверь открывается снова, я вижу, что она взяла собаку на поводок.