Единственный выживший - Дин Кунц

– Насколько мне известно, – сказал он наконец, – она живет в Колорадо-Спрингс. Это в семидесяти милях к югу от Денвера.

"И менее чем в сорока милях от того места, где рухнул на землю гибнущий "Боинг", – подумал Джо.

– Значит, сейчас она в Колорадо-Спрингс? – уточнил он.

– Этого я не знаю.

– Но если она замужем, то телефон может быть зарегистрирован на имя мужа.

– Вот уже несколько лет как она разведена. Скажите, мистер Карпентер, это не…

Оливерри так долго молчал, что Джо в конце концов не выдержал и, дунув в трубку, осторожно окликнул его:

– Алло?..

– Ваш интерес, мистер Карпентер, он случайно не имеет ли отношения к катастрофе триста пятьдесят третьего рейса "Нэшн-Уайд"?

– Да, имеет. Это случилось ровно год назад.

Оливерри снова замолчал, и надолго, так что Джо пришлось спросить самому:

– Скажите, Марио, в этой катастрофе было что-то необычное?

– Как я уже сказал, мистер, существует официальный отчет НУБП.

– Я спрашивал вас не об этом.

На линии установилась такая глубокая тишина, словно Джо разговаривал не с Денвером, а с обратной стороной луны.

– Алло, мистер Оливерри?

– Мне нечего сказать вам, мистер Карпентер, но если я что-нибудь вспомню… Как мне тогда связаться с вами?

Вместо того чтобы объяснять Оливерри свои обстоятельства, Джо сказал напрямик:

– Выслушайте меня, сэр. Если вы – человек честный, то, пытаясь связаться со мной, вы тем самым подвергнете себя опасности. Существует группа… нехороших людей, которые могут заинтересоваться и вами, если им станет известно о нашем разговоре.

– Каких людей?

Не обратив внимания на вопрос, Джо продолжил:

– Если у вас есть какие-то подозрения или догадки – что-то, что вы могли бы мне сообщить, – не спешите. Подумайте как следует. Я свяжусь с вами через день или через два.

С этими словами Джо повесил трубку и огляделся.

Ночные мотыльки все так же мельтешили под лампой. Казалось, их стало еще больше, но все новые и новые насекомые пикировали в конус света от лампы и бились крыльями о горячее стекло. "Бабочки, летящие на огонь", – всплыло в голове Джо расхожее клише.

Но воспоминание о чем-то важном продолжало ускользать от него.

Повернувшись к автомату, Джо набрал номер телефонной справочной службы Колорадо-Спрингс, и девушка-оператор сразу дала ему номер Барбары Кристмэн.

Барбара взяла трубку на втором звонке. Голос ее не показался Джо ни сонным, ни встревоженным, и он решил, что отвечать на поздние звонки – это профессиональная привычка оперативных сотрудников НУБП, а может быть, старшим следователям, побывавшим на местах десятков воздушных катастроф и многое повидавшим, не давали уснуть воспоминания.

Представившись, Джо сообщил Барбаре Кристмэн, что год назад его семья была на борту разбившегося в Колорадо рейса 353, и намекнул, что является действующим журналистом, сотрудником "Лос-Анджелес пост".

Барбара ответила не сразу. В ее молчании, как и в молчании Оливерри, была холодная отчужденность лунного камня. Потом она неожиданно спросила:

– Вы здесь?

– Что? – не понял Джо.

– Откуда вы звоните? Из Колорадо-Спрингс?

– Нет. Из Лос-Анджелеса.

– Вот как… – отозвалась Барбара Кристмэн, и Джо почудился сопровождавший ее слова легкий вздох сожаления.

– Мисс Кристмэн, – быстро сказал он, – у меня есть несколько вопросов, касающихся обстоятельств гибели рейса 353, и я хотел бы…

– Одну минуточку, – перебила его женщина. – Я знаю, мистер Карпентер, какое горе вы пережили, и сочувствую вам. Не хочу сказать, что я способна до конца понять глубину ваших страданий, но мне известно, что люди, потерявшие своих близких во время катастрофы, часто не могут примириться со своей потерей. К сожалению, я не могу сказать вам ничего такого, что помогло бы вам как-то справиться с вашей бедой или…

– Я позвонил вам не для того, чтобы искать утешения, мисс Кристмэн, – в свою очередь перебил ее Джо. – Я хочу знать, что случилось с этим самолетом на самом деле!

В глубине души он рассчитывал хотя бы отчасти смутить Барбару Кристмэн своим резким заявлением, но уже в следующую секунду Джо стало ясно, что его расчет не оправдался.

– Для людей в вашем положении, мистер Карпентер, довольно характерно искать утешения в версиях о возможном заговоре или террористическом акте, потому что иначе гибель родных начинает казаться бессмысленной, случайной, вдвойне несправедливой. Некоторые родственники даже обвиняют наше управление в том, что мы якобы покрываем случаи некомпетентности или преступной халатности летного состава, что мы находимся на содержании у Ассоциации пилотов гражданской авиации, что мы, наконец, скрываем улики, свидетельствующие о том, что экипаж в момент катастрофы был пьян или находился под воздействием наркотиков. В вашем случае это был просто несчастный случай, мистер Карпентер, но я не стану убеждать вас в этом сейчас. По телефону сделать это невозможно, и сколько бы времени я ни потратила, я скорее всего еще сильнее подстегну вашу фантазию. Поверьте, я действительно вам сочувствую, но, чтобы успокоиться, вам необходимо обратиться не ко мне, а к психоаналитику.

И, прежде чем Джо успел что-то сказать, Барбара Кристмэн дала отбой.

Джо тут же набрал ее номер снова, но она так и не взяла трубку, хотя он дал ровно сорок звонков.

На полпути к "Хонде" Джо неожиданно остановился и, обернувшись назад, снова поглядел на белую стену станции, по которой словно чудовища, пробирающиеся сквозь молочно-белый туман ночных кошмаров, беззвучно скользили неправдоподобно большие, искаженные, расплывчатые тени бабочек.

Бабочки летели к огню… к огню, острые язычки которого трепетали за стеклом трех масляных ламп.

Джо хорошо помнил, как пламя прыгнуло в узкие горловины ламповых стекол, как по углам кухни Дельманов шарахнулись тени и желтый свет заиграл на серьезном и сосредоточенном лице Лизы. Тогда он решил, что пламя потревожил шальной сквозняк, хотя воздух в кухне был неподвижен. Теперь же, оглядываясь назад, Джо вдруг подумал, что три огненные змейки, рванувшиеся вверх с такой прытью, словно они стремились вовсе оторваться от фитилей, указывают на что-то важное и значительное.

Нет, определенно, в этом происшествии был какой-то смысл.

Некоторое время Джо наблюдал за мотыльками, но представлял себе только три горящих фитиля; он стоял возле станции обслуживания, но видел вокруг только светлую кухонную мебель и медную посуду на полках и стеллажах.

Но догадка так и не осенила его, не поднялась из глубины сознания, подобно трем огненным язычкам. Как Джо ни старался, он не мог облечь в слова истину, которую подсознательно знал.