Убийственно жив - Питер Джеймс

Конференц-зал на созванном Грейсом утреннем брифинге для прессы был набит так, что некоторым репортерам пришлось остаться в коридоре. Он говорил кратко, скупо, потому что на данном этапе мало что можно было сказать. За ночь не поступило новой информации, и на состоявшемся раньше инструктаже главным образом уточнялись и распределялись задачи.

Одно Грейс четко и ясно донес до собравшихся в зале сорока с лишним репортеров, тележурналистов, фотографов: полиции необходимо установить, где бывала миссис Бишоп в последние дни, поэтому убедительная просьба ко всем, кто ее видел, сообщить об этом. Прессе были предложены для публикации снимки, которые Грейс отобрал в доме Бишопов. Они изображали убитую в бикини на моторной лодке, за рулем БМВ, в длинном платье и шляпке на крупнейших скачках – в Эпсоме или в Аскоте.

Грейс очень тщательно подбирал фотографии, зная, что они понравятся редакторам новостей, порадуют глаз читателя и зрителя – красивая женщина, светский образ жизни – и, безусловно, заполнят пустые колонки. Широкая огласка может расшевелить память какого-нибудь важного свидетеля.

Не дожидаясь конца брифинга, Грейс смылся, спеша позвонить Клио перед беседой с Брайаном Бишопом, назначенной на полдень, предоставив старшему офицеру по связям с общественностью распространять фотоматериалы. Но у самой двери в кабинет его окликнули. Оглянувшись, он с раздражением увидел спешившего следом за ним молодого криминального репортера из «Аргуса» Кевина Спинеллу.

– Что вы тут делаете?

Спинелла, жуя жвачку, прислонился к стене рядом со щитом, к которому была прикреплена таблица, озаглавленная: «Схема расследования убийства». На плутовской физиономии с острыми чертами дерзкое выражение, в одной руке открытый блокнот, а в другой – авторучка. Сегодня он был в дешевом черном костюме, до которого явно не дорос, в белой рубашке, которая тоже была ему велика, с фиолетовым галстуком, неумело завязанным крупным узлом. Короткие, смазанные муссом волосы подстрижены по моде.

– Хочу лично кое о чем вас спросить, суперинтендент.

Грейс поднес к электронному замку магнитную карточку, услышал щелчок, открыл дверь.

– Я только что сообщил все, что должен был сообщить прессе. На данном этапе больше никаких комментариев.

– А по-моему, вы сообщили не все, – возразил Спинелла, окончательно разозлив Грейса самодовольным видом. – По-моему, вы кое-что упустили.

– Тогда побеседуйте с Дэннисом Пондсом.

– Я хотел задать вопрос прямо на пресс-конференции, – продолжал Спинелла, – только вы меня не поблагодарили бы. Насчет противогаза.

Ошеломленный Грейс круто развернулся, шагнул к репортеру, дверь за ним захлопнулась.

– Что вы сказали?

– Я слышал, на месте преступления обнаружен противогаз… который, возможно, использовал убийца… Для какого-нибудь извращенного ритуала?

Грейс лихорадочно соображал. Пожалуй, не стоит выпускать закипевшую злость. Пару месяцев назад при расследовании другого дела скрытая от прессы важнейшая информация о находке на месте преступления жука скарабея просочилась в «Аргус». Теперь, похоже, то же самое. Кто обеспечивает утечку? В том-то и дело, что любой мог проболтаться. Хотя сведения о противогазе не разглашались, половине полиции Суссекса уже о нем известно.

Вместо того чтобы рявкнуть на Спинеллу, Грейс окинул его пристальным взглядом с головы до ног. Смазливый парень, явно интересуется криминалистикой. Вполне вероятно, через год-другой переберется из местной газеты в какую-нибудь посолидней, может быть в общенациональную, поэтому невыгодно наживать в нем врага.

– Ладно, ценю, что удержались на пресс-конференции.

– Так это правда?

– Наш разговор обязательно фиксировать?

Сообразительный Спинелла захлопнул блокнот:

– Нет.

Грейс поколебался, пока не решив, насколько можно открыться.

– Действительно, на месте преступления найден противогаз времен Второй мировой войны, но для чего он использовался, нам еще неизвестно.

– И вы держите это в секрете, потому что о противогазе знает лишь преступник?

– Да. Вы нам очень поможете, если не станете о нем упоминать в своих репортажах… до поры до времени.

– А что мне за это будет? – тут же спросил Спинелла. Грейс невольно усмехнулся такой предприимчивости:

– Хотите сторговаться?

– Если я вам сейчас уступлю, значит, и вы мне должны уступить. Когда-нибудь в будущем. Положу на депозит. Идет?

Грейс покачал головой и опять усмехнулся:

– Мартышка нахальная!

– Рад, что мы друг друга поняли.

Грейс снова повернулся к двери.

– И еще одно, – сказал ему в спину Спинелла. – Правда, что вы не встречаетесь с глазу на глаз с вашей шефиней Элисон Воспер?

– Разговор по-прежнему конфиденциальный? – уточнил Грейс.

Спинелла кивнул, повторно взмахнув закрытым блокнотом.

– Без комментариев! – ответил Грейс самым язвительным тоном и на этот раз шагнул в дверь, плотно захлопнув ее за собой.

Через десять минут он вместе с Брэнсоном сидел в комнате для допросов напротив совершенно убитого Брайана Бишопа, которого привезла из отеля констебль Мэгги Кемпбелл, оставшаяся снаружи.

Грейс без пиджака, в рубашке с короткими рукавами положил блокнот на кофейный столик, вытер платком пот со лба. Брэнсон в свежей белой футболке, облегавшей торс плотно, как кожа, в синих джинсах и кроссовках выглядел в данный момент не так безнадежно.

– Не возражаете, если мы и сегодня будем записывать для экономии времени, сэр? – обратился Грейс к Бишопу.

– Как угодно.

Брэнсон включил аппаратуру.

– Двенадцать часов три минуты, суббота, пятое августа. Суперинтендент Грейс и сержант Брэнсон опрашивают мистера Брайана Бишопа.

Грейс выпил воды. Бишоп сегодня был одет точно так же, как вчера, только сменил куртку на желтовато-зеленую рубашку поло. Выглядит мрачнее, угрюмее, словно до конца осознал реальность утраты. Возможно, вчера после шока он действовал на адреналине, как порой бывает. Горе отражается на каждом по-разному, но почти все проходят через известные стадии: потрясение, недоверие, злоба, печаль, чувство вины, одиночество, отчаяние и постепенное смирение. Некоторые хладнокровные убийцы, с которыми Грейс сталкивался, заслужили бы «Оскара» за последовательное изображение всех этих этапов.

– Как ваша рука? – спросил он.

Бишоп поднял правую руку. Грейс увидел, что ранка затягивается.

– Хорошо, – сказал Бишоп. – Лучше. Спасибо.

– С вами часто бывают несчастные случаи? – продолжал Грейс.

– Не сказал бы.

Грейс кивнул и умолк. Брэнсон бросил на него вопросительный взгляд, который он проигнорировал.