Двадцать три - Линвуд Баркли

– Весь уик-энд погода будет солнечная, – сообщила Кристэл.

– Вот и прекрасно! – отозвался Кэл. Похлопал девочку по коленке. Встал с дивана и направился на кухню.

– Бедняжка, – сказала Селеста. Несмотря на то что Кэл с Кристэл недавно поели, она принялась за приготовление сэндвичей. – А знаешь, сколько раз я собралась налить себе стакан воды, но вовремя вспоминала и останавливалась.

– Да-а, – протянул Кэл.

– Тебе удалось связаться с ее отцом?

– Пока нет. – Кэл обнял сестру за плечи. – Мне очень жаль, что так получилось. Прости.

– За что?

– За то, что навязался на твою голову. Поначалу думал, что только девочка побудет немного, а получилось, что мы оба.

– Да все нормально, – произнесла Селеста.

– Я же заметил, Дуэйн этому совсем не рад.

Селеста прикусила нижнюю губу, отвернулась, затем полезла в холодильник и достала баночку майонеза.

– Да, для него это настоящее испытание.

– Я понимаю, у вас, ребята, и без того полно проблем, а тут еще…

Селеста резко обернулась.

– Да что тебе, собственно, известно?

– Прости, не понял?

– Думаешь, ты знаешь, что между нами происходит, но ничего не понимаешь!

Она резко выдвинула ящик буфета, загремела вилками, потом схватила нож и принялась нарезать помидор.

– И чего же это я не понимаю? – спросил Кэл. – Или что именно должен знать? Может, просветишь на эту тему?

Она стояла, повернувшись к нему спиной, и продолжала резать. Нож с глухим стуком ударялся о разделочную доску.

– Черт! – воскликнула она, выронила нож и схватилась за руку, которой держала помидор. Из пореза на указательном пальце капала кровь.

– Сейчас, – сказал Кэл.

Схватил бумажное полотенце, оторвал кусок, обернул раненый палец.

– Просто не верится, что могла так оплошать, – пробормотала Селеста.

– Ты подержи так с минуту, а потом посмотрим.

Селеста прижала обе руки к груди и сидела, низко опустив голову.

– Ты должна со мной поговорить, – произнес Кэл.

– Поговорить с тобой? – воскликнула она. – Но сколько раз я пыталась поговорить с тобой о Донне и Скотте?

– Сейчас просто не до них, – ответил Кэл. – О них потолкуем как-нибудь в следующий раз.

– Ну вот, ты всегда так говоришь. Но разве тебе не больно? Разве не обидно, в отличие от всех нас? Ты все держишь внутри. Прямо так и чувствую, как гнев накапливается и закипает в тебе, как в котле, но ты не даешь ему выхода.

– Теперь все равно уже ничего не поделаешь, поздно, – сказал Кэл. – Все кончено. Донны и Скотта нет, и мне их уже не вернуть. Но ведь мы с тобой можем обсудить и договориться, как помочь Дуэйну. Сама видишь, с ним творится что-то неладное. Но если не желаешь заглянуть правде в глаза, тогда, конечно, пожалуйста, можешь до бесконечности говорить о моих жене и сыне.

Селеста помолчала, потом выдавила:

– Он… прямо сам не свой.

– И когда это началось? С тех пор, как ему перестали давать работу?

Она кивнула, потом пожала плечами.

– Да нет. Думаю, еще раньше началось. Он становится – ну, не знаю – каким-то чужим, отдаленным. И мы уже не так близки, как прежде. Мы с ним почти не…

– Ладно, понял.

– Он ведет себя так, словно считает: «Все против меня». И еще думает, что все стараются обмануть его или перехитрить. И у него вечно кто-то во всем виноват, кто угодно, только не он. Прежде он никогда таким не был.

– Нет, это точно из-за работы, – произнес Кэл. – Это его окончательно добило. Будь я на его месте, я бы тоже впал в уныние. Но рано или поздно все наладится, вот увидишь.

– Дело не только в том… Знаешь, просто не могу говорить об этом.

Кэл привлек Селесту к себе, крепко обнял.

– Ну, перестань. Это ведь я, твой брат. Ведь прежде мы с тобой делились всеми секретами на свете, верно?

Кристэл крикнула из гостиной:

– А во вторник дождь!

– Мне очень трудно это сказать, – пробормотала Селеста.

– А ты скажи, и сразу полегчает.

– Я… я даже начала думать, у него кто-то есть.

Кэл разжал объятия. Немного отстранился и смотрел теперь прямо ей в глаза:

– О чем это ты толкуешь?

– Он почти не бывает дома. Говорит, что ему надо выйти, я спрашиваю, куда, а он отвечает: «Выйти». И все. Ну, вроде как в бар или куда еще. И пропадает надолго.

– Может, просто гуляет и заходит в бары.

– Не думаю. Однажды сказал, что пойдет выпить, а когда пришел, спиртным от него не пахло.

Кэл улыбнулся:

– Впервые вижу женщину, которая огорчена тем, что муж вернулся домой трезвым.

Селеста грустно усмехнулась, шмыгнула носом.

– Может, я с ума схожу? Может, просто вообразила бог знает что? Но он вечно пребывает в таком напряжении. И с работой это никак не связано, здесь что-то другое, тайное. И у меня появилось ощущение, что он что-то от меня скрывает. А что еще мужу скрывать от жены, как не любовную интрижку?

– Уж слишком поспешный вывод. Может, подозреваешь кого-то конкретно?

– Нет, никто на ум не приходит. Знаешь, у Дуэйна в конторе работала девушка, ну, там, где у него гаражи с асфальтоукладчиками и прочим оборудованием, но он ее отпустил. И потом, честно говоря, вряд ли предпочел бы ее мне – у нее лицо словно поезд переехал, прямо страшно смотреть. Но если он не завел себе кого-то на стороне, то где тогда пропадает, черт бы его побрал?

– А ты пробовала с ним поговорить? Ну, усадить и потолковать по душам?

– Пыталась, но он только и знает, что от меня отмахиваться. Говорит, что работает над каким-то изобретением.

– Может, так оно и есть.

Селеста выдавила смешок:

– Скажи, а нанять тебя я могу?

– Ты это о чем?

– Ну, чтобы проследил за ним, посмотрел, чем это он там занимается.

– Ты ведь шутишь, верно? – спросил Кэл.

Она кивнула:

– Ну, конечно, шучу.

– Потому что это неправильно, с какой стороны ни посмотреть.

– Так и есть, – ответила Селеста. – Прости за эти слова. Случайно вырвались. Плохая шутка.

– Да ладно. Так, значит, ты…

Тут у Кэла зазвонил мобильник. Он извлек его из кармана.

– Это он, – сказал Кэл.

– Кто?

Понизив голос до шепота, он ответил: