Выхода нет - Кара Хантер

Под председательством Королевского Коронера Орианы Паунд

Коронерский суд^[66] Оксфорда

Каунти-Холл, Нью-роуд, Оксфорд

Дознание проведено в среду 10 января 2018 года в 11:00:

Саманта Эсмонд, 33 лет, и Захария Эсмонд, 3 лет, умершие 04.01.2018 г. в Оксфорде, и Мэттью Эсмонд, умерший 07.01.2018 в Оксфорде.

После заслушивания мнения Королевской службы уголовного преследования дознание приостановлено впредь до особого распоряжения полиции. В связи с тем, что возможно открытие уголовного дела, миссис Паунд назначила проведение повторного вскрытия всех трех умерших, с тем чтобы после этого тела были выданы родственникам для погребения.

* * *

Запись телефонного разговора с Джейсоном Моррелом, «Уолтон мэйнор моторс», Кначбул-роуд, Оксфорд, 11 января 2018 г., 11.50.

Разговор провел детектив-констебль А. Асанти.

А.А.: Это констебль Асанти. Телефонистка говорит, что у вас есть какое-то сообщение для нас – что-то связанное с пожаром на Саути-роуд…

Дж. М.: Ну да. Я по поводу машины. Если вы ее ищете, так она у нас. В гараже. Мы сделали ТО на прошлой неделе, и она так и стоит у нас во дворе с тех пор. Пришлось заменить одну из покрышек, а в остальном все было в порядке. Она готова – можно забирать.

А.А.: Понятно. А когда мистер Эсмонд пригнал машину?

Дж. М.: Должно быть, в четверг. Мик записал… минуточку… (Слышен приглушенный шум.) Ну да, в четверг, второго, около четверти десятого утра.

А.А.: А кто-нибудь из вас говорил с ним после этого?

Дж. М.: Я наговорил ему пару сообщений насчет покрышки в конце прошлой недели. Сказал, что ее необходимо поменять, чтобы машина прошла техосмотр, так что или он должен перезвонить мне, или я поменяю ее автоматом. Он не перезвонил.

А.А.: А этот ваш коллега – Мик – он не заметил в мистере Эсмонде ничего необычного в то утро? Чего-нибудь, что привлекло бы его внимание?

Дж. М.: Чтоб мне провалиться, но уж коли вы спрашиваете… Минутку. (Опять приглушенные звуки.) Говорит, что он спешил. И был немного несдержан. Но они все такие, приятель. Здесь это в порядке вещей.

* * *

15 июля 2017 года, 15:12

173 дня до пожара

Саути-роуд, 23, Оксфорд

Майкл откидывается в шезлонге и закрывает глаза, ощущая кожей тепло солнечных лучей. После барбекю и пары пива ему совсем не хочется работать. Он вовсе не радовался приезду Филиппа, но все оказалось не так уж плохо. Сэм выглядит гораздо лучше, чем раньше, а Мэтти проводит больше времени на воздухе и меньше – со своей чертовой приставкой.

Он слышит шум сенокосилки в глубине сада, а где-то ближе – визги восторга, доносящиеся от надувного бассейна. Филипп учит Мэтти сёрфингу. И, как понимает Майкл, с минимальным успехом. Он приоткрывает глаза и видит брата возле крана, вновь наполняющим бассейн. Майкл опять откидывается в шезлонге. Наверное, он на какое-то время отключается, потому что когда приходит в себя, то слышит, как его жена и Филипп общаются всего в нескольких ярдах от него. Говорят они тихими голосами, думая, что он спит. Майкл хочет открыть глаза, но что-то останавливает его. Сначала они говорят о совершенно тривиальных вещах. Куда Филипп собирается плыть осенью? Как дела у Ма? Но неожиданно характер беседы меняется.

– Послушай, – говорит Филипп смущенным голосом, – ты, конечно, можешь послать меня к черту и сказать, чтобы я не совал нос в чужие дела, но у вас всё в порядке?

Раздается скрип шезлонга – наверное, он придвигается ближе к ней.

– А почему ты вдруг спрашиваешь? – настороженно интересуется Сэм.

– Ну, не знаю… У меня просто создалось впечатление, что ты постоянно думаешь о чем-то. И выглядишь несчастной. По крайней мере, на мой взгляд.

Наступает тишина. Возможно, Сэм кивает на мужа, потому что Филипп говорит:

– Не волнуйся, он тебя не слышит. Все это пиво – он будет в отключке еще полчаса.

Майкл крепче сжимает ручки своего шезлонга, но не двигается. Все его чувства обостряются до предела. Где-то рядом слышно жужжание пчелы. В соседнем саду лает собака. Воздух полон ароматом скошенной травы.

– Кстати, а как долго это продолжается? – продолжает Филипп. – Я о его пьянстве.

– Речь не идет о пьянстве как таковом…

– Я просто сравниваю с прошлыми временами. Раньше он вообще в рот не брал.

– На него слишком много всего свалилось, ты же знаешь… – Сэм глубоко вздыхает. – Он рассказывал тебе о моих проблемах?

– Ты о депрессии? – Голос Филиппа становится мягче. – Да, он говорил. Но я подумал… ну… прошло уже столько времени…

– Вот именно поэтому я никому об этом не рассказываю, – печально говорит Сэм. – Все решат, что я уже должна все это пережить. Взять себя в руки. Что Захарии больше двух лет и все должно пройти само собой. Но не проходит. – Теперь в ее голосе слышатся слезы. – И теперь я не знаю, пройдет ли вообще…

– А врач что говорит?

– Она выписала мне лекарства, но я их ненавижу, Фил, просто ненавижу. Я живу теперь как в тумане – не могу ни о чем думать, не в состоянии что-либо сделать. Так что Майклу приходится заниматься и детьми, и работой, и своими исследованиями, а это нечестно. Слишком много всего: готовка, школа, дела по дому…

– Да, ты права. – Филипп тяжело вздыхает. – Этот гребаный домина…

– И я с них соскочила.

– Ты перестала принимать лекарства и ничего не сказала врачу?

Майкл прекращает дышать. Он впервые слышит, что жена перестала принимать лекарство.

– Я была в отчаянии. Только без них стало еще хуже.

– Я не удивлен…

– Нет, – печально говорит Сэм, – ты меня не понимаешь. Именно тогда все и началось. То – дру- гое…

Шезлонг скрипит вновь. Сэм плачет; скорее всего, Филипп ее обнимает.

– Ты можешь рассказать мне все, – слышится его шепот.

– Я постоянно все теряю. Кладу вещи в одно место, а потом нахожу их совсем в другом, там, где я уже ис- кала.

– Это еще ничего не значит. У меня тоже так бывает…

– Но это еще не всё. Я стала слышать звуки. В доме. Как будто там кто-то есть. А на прошлой неделе вдруг почуяла запах горелого, но на плите ничего не было…

– А может быть, кто-то устраивал барбекю? Теперь самое время.