Тихий человек - Джеймс Кэрол

Картинка на экране сменилась, и вновь возникла Шарлотта Дилейни. Она была напряжена. Она говорила что-то, от чего зависела судьба человечества. Камера отъехала и показала окружающую местность. Уинтер узнал Спенсер-авеню, где они были утром. По-прежнему повсюду была полиция, но общая атмосфера изменилась. Сразу после произошедшего убийства воздух был заряжен энергией новизны. Двенадцатью часами позже накатила усталость, обороты сбавились. Полицейские по-прежнему ходили туда-сюда, но без прежней суеты. Фургон Си-эс-ай, по ощущениям, с самого утра так и не сдвинулся с места. Территория вокруг дерева, где Андертон нашла след, была огорожена заградительной лентой.

Несмотря на поздний час, людей на улице было больше, чем утром. Это было ожидаемо. По мере распространения новости об убийстве людей тянет на место преступления. Что они надеются увидеть? Кровь? Труп? Если так, то их ждет большое разочарование, ведь их первыми убирают с места событий. И территорию огораживают не только чтобы не нарушить улики, а чтобы обезопасить ее от посторонних. У людей проявляется та же самая тяга, что заставляет их заглядывать в салон автомобиля скорой помощи. Даже когда скорая пролетает мимо с воем сирены и мигалкой, все все равно силятся увидеть хоть что-то за тонированными стеклами.

Уинтера не покидало ощущение, что прорыв близко и что Коуди – ключ к разгадке. Если предполагать, что он стал единственным, с кем общался убийца, что делало его особенным? Чем он отличался? Фоторобот успели изменить на основании описания мальчика, но ни один из мужей не узнал это лицо. Включая Собека. Фримен отправлял кого-то из своих поговорить с ним. То, что никто не узнал фоторобот, ни о чем не говорит. Показания свидетелей – ненадежный индикатор, а в случае Собека с момента убийства Изабеллы прошло три года. Не каждый вспомнит, что он ел сегодня на завтрак, не говоря уже о том, что было три года назад.

Третья часть концерта завершилась на торжественной ноте. Уинтер продолжил сидеть в тишине. До заката оставался час, и в люксе становилось все темнее. Слабые вспышки от экрана оставляли пугающие абстрактные изображения на стене. Он сделал еще один глоток виски и поставил стакан на стол. Интересно, Собек все еще сидит на кладбище или уже поехал домой? Уинтер решил, что тот еще там. Раньше он оставался до самого конца, пока не умрет последний луч света этого дня.

Внезапно ему в голову пришла мысль, которую он стал активно обдумывать. И чем дольше он думал, тем более перспективной она ему казалась. Один из вопросов, на который он не мог найти ответ, – почему в убийствах не наблюдалось динамики? Серийных убийц можно сравнить с наркоманами – постепенно им становится нужна все большая доза, чтобы поймать кайф. С каждым новым убийством они решались на все более рискованные вещи в безнадежной попытке добиться острых ощущений. Тот факт, что реальность всегда оказывалась беднее фантазии, не останавливал их. Наоборот, стимулировал на большее.

А в данном случае не было заметно какого-либо развития. Изабелла Собек была убита тем же способом, что Алисия Кирчнер и Лиана Хэмонд. Обстоятельства смерти Майры Хупер отличались, но динамики не было. Все четыре убийства были организованы по-деловому, максимально эффективно, без каких-либо эмоций, словно убийца следовал сценарию. Создавалось впечатление, что жертвы – лишь средства достижения одной и той же конечной цели. Настоящей мишенью убийцы были мужья.

И Коуди.

То, что убийца говорил с ним, конечно же, заключало в себе динамику. Но в чем был ее смысл? Он должен был что-то получить от этой беседы. Некоторые серийные убийцы любят смешаться с толпой на месте преступления. Стоять там и знать, что весь этот ажиотаж – их рук дело, очень воодушевляет. Андертон проверяла, кто был в толпе после предыдущих убийств, но никто не вызвал подозрений. Фримен, очевидно, не оставит без внимания всех пришедших к дому Майры, но Уинтер не питал особых иллюзий насчет результатов.

Иногда убийцы приходят на похороны с той же целью – получить заряд эмоций. Андертон отслеживала гостей и там. Она делала видеозапись пришедших проститься с жертвами, но и там не было замечено никого подозрительного. Фримен сделает запись похорон Майры, но Уинтер и от нее ничего не ждал.

Сейчас казалось, что убийца ограничивается организацией преступления. Но это означает слишком много вложений при практически полном отсутствии компенсации. Новости он точно отсматривает, в этом сомнений нет. Но достаточно ли эмоций от новостей, чтобы оправдать затраченное время, усилия и риск?

Чего-то в общей картине не хватало. Но чего? Что же здесь происходит на самом деле? Уинтер снова взял стакан и откинулся на спинку дивана. Он ощутил контраст между холодным стеклом на губах и обжигающим горло виски. Представил себе Собека, заключившего себя в плен в подвале собственного роскошного дома. Вспомнил Эрика Кирчнера, сломленного и одинокого в своей дешевой съемной квартире. Дэвида Хэмонда, убежавшего за пять тысяч километров на другой конец страны. И Коуди, свернувшегося в кресле-мешке, потерянного, страдающего от чувства вины и скучающего по маме.

Когда происходит убийство, все внимание обращается на жертву как непосредственно пострадавшего от действий преступника. Но как можно забыть о выживших? Тех, кто завалился в щель, как Николас Собек, Эрик Кирчнер, Дэвид Хэмонд и Коуди Хупер? Обычно о них все забывали, но только не в этот раз. Убийца был равнодушен к погибшим женщинам, а вот к мужьям – нет. И к Коуди тоже нет. Именно с ними он ощущает некоторую общность. Они заставляют его душу петь.

Убийца внимательно выбирал жертв и организовывал все так, чтобы они сами убивали своих любимых. Неужели после этого он просто уходил, ни разу не обернувшись? Это было невозможно, пока действует третий закон Ньютона. Человек явился причиной некоторого явления. И теперь ему должно быть любопытно увидеть реакцию на него. Уинтеру тоже была интересна реакция, хотя его участие в ситуации было несопоставимо меньше.

Так что же мог увидеть убийца, обернувшись посмотреть на результат своего труда?

Хороший вопрос. Теперь Уинтер знал, где искать ответ. Он позвонил на ресепшен и попросил вызвать себе такси. Допив виски, он взял кожаную куртку и пошел к выходу.

34

Когда он вышел на улицу, такси уже ждало у входа. Он сел на заднее сиденье и дал адрес Эрика Кирчнера на 7-й авеню. Пробок не было, и они доехали за десять минут. Водитель остановил машину у тротуара напротив подъезда, и Уинтер вышел. Проводив взглядом отъезжающее такси, он подошел к подъезду ближайшего здания и встал в его тень. Там он закурил.

Небо темнело и становилось оранжевым. На улице холодало. Квартира Эрика Кирчнера была на третьем этаже здания напротив. Второе окно справа – его гостиная. Свет горел, занавески были задернуты, напоминая китайскую лампу из-за тонкого материала, из которого они были сшиты. Возможно, Кирчнер задернул их сразу же после их ухода. Они не просто создавали барьер для уличной темноты, они еще создавали барьер, который отделял комнату от внешнего мира. Это был кусочек безопасности. Сегодня – годовщина смерти Алисии. Если и был один день в году, когда Кирчнер хотел максимально отдалиться от мира, то это был сегодняшний день.