В твоем доме кто-то есть - Стефани Перкинс

В новостях во весь экран показали фото Дэвида, и Макани стало не по себе. У него была полусонная и невинная улыбка, волосы по-детски зачесаны на одну сторону. Над губой едва заметные усы. Ничего угрожающего в его внешности не было, но желудок Макани тревожно заурчал.

– Подозреваемый в последний раз был одет в джинсы и толстовку песочного цвета, – сказал Крестон. – Полиция полагает, что он вооружен и очень опасен. Если увидите его, не пытайтесь самостоятельно задержать.

Снова кадры из дома. Опять интервью с соседями.

Мужчина во фланелевой рубашке, чей нос поранила бабушка Янг, скрестил руки на груди.

– Весь Осборн, все мы боимся за наши жизни.

Макани хотела переключить канал, но страх сковал ее.

– Словно искать иголку на кукурузном поле, – сказал Крестон, и его врожденная говорливость как никогда вызвала у Макани отвращение. Но его соведущая Диан кивнула. Макияж Диан показался Макани слишком ярким для такого выпуска новостей.

– И напоминаем вам, что школы округа Слоан закрыты до конца недели…

– Хорошие новости, – раздался голос рядом с ней.

Макани подпрыгнула от неожиданности. Медсестра с медными волосами прижала к себе планшет и сказала:

– Операция закончена.

* * *

– Твоя бабушка – настоящий боец. – Хирург был крепким мужчиной с темными длинными ресницами. – Ей повезло. Нож задел полую вену, но не затронул аорты. Если бы он ее повредил, то у нас был бы совершенно иной разговор сейчас.

Фонари подсвечивали здания внизу – приземистую библиотеку и высокую церковь. Все в Осборне было из кирпича. Мемориальная больница святого Франциска находилась на противоположной стороне Главной улицы, меньше чем в миле от их дома. Это была единственная больница в округе, и Макани радовалась, что она расположена так близко. Бабушка Янг попала в операционную моментально. Быстрое вмешательство врачей спасло ей жизнь.

– Ее внутренние органы повреждены, поэтому потребуется длительная терапия антибиотиками. К тому же на правом мочеточнике есть порез, – пояснил хирург. – Я поставил временный катетер, но, когда ее состояние стабилизируется, понадобится операция.

Макани не могла разобрать его слов, словно была в тумане. Бабушка все еще находилась в другом крыле больницы, и Макани пока не разрешали ее навестить. Она коснулась перебинтованной от локтя до кисти руки.

– Когда она сможет вернуться домой?

– Ей понадобится долгая терапия здесь, в больнице. Три недели, не меньше.

– Три недели?

– После этого мы переведем ее в реабилитационный центр.

Он продолжал говорить, а Макани медленно опустилась на больничную кровать. Три недели, а потом еще реабилитация…

Хирург вытащил из кармана своего зеленого костюма ручку и щелкнул ей, заставив Макани поднять глаза:

– У тебя есть другие члены семьи, с которыми ты могла бы остаться, пока она идет на поправку?

В голове Макани промелькнула мысль о родителях, но сразу же исчезла, и она отрицательно покачала головой:

– Нас только двое.

– Все нормально. – Медсестра погладила здоровую руку Макани, пытаясь ее успокоить. – Твоя бабушка скоро придет в себя, и мы спросим ее, где бы она хотела, чтобы ты пока пожила. Я уверена, у нее есть друзья, которые будут рады принять тебя на время.

Сердце Макани сжалось. Церковные друзья бабушки Янг были любопытными. Они будут задавать столько вопросов. Может, ей разрешат остаться у Дэрби или Алекс?

Пока хирург со знанием дела рассказывал о процессе выздоровления, Макани с трудом пыталась уследить за его мыслями. Когда он ушел, медсестра объяснила все более простыми терминами и напомнила ей, где находится кнопка вызова медперсонала. Макани взглянула на бейдж – «Донна Куртцман, медсестра» – и поблагодарила ее.

Второй раз за год Макани оказалась в ожившем кошмаре. Бабушка Янг бросилась на серийного убийцу, чтобы спасти ее. Самоотверженность этого поступка едва поддавалась объяснению. Поразительно, что она оказалась дома как раз вовремя. Это Макани должна была быть в операционной. Ее бабушка ничем это не заслужила.

Макани предстояли два невыносимых часа наедине со своими мыслями.

* * *

Наконец Донна отвела ее в палату интенсивной терапии, где бабушка Янг приходила в себя после общего наркоза. К ее телу были подключены провода с мониторами, капельницы, зонды и другие непонятные аппараты. Возле кровати стояло мягкое кресло с откидной спинкой. Макани присела на краешек и взяла бабушку за руку. Ее кожа казалась тонкой, а кости – хрупкими.

– Привет, бабушка.

Она открыла глаза и попыталась заговорить, но голос прозвучал тихо и хрипло:

– Который час?

– Почти одиннадцать. Ты знаешь, где находишься?

Она снова тяжело закрыла глаза и кивнула.

– Тебе сделали экстренную операцию, но теперь все хорошо. Помнишь, что случилось? – Повисла небольшая пауза. – Бабушка!

– Который час?

– Одиннадцать ночи, – повторила Макани. Донна объяснила, что после наркоза бабушка будет какое-то время дезориентирована.

Бабушка Янг слабо кивнула.

– Ты в порядке?

Макани сдерживалась с самого нападения. Но этот вопрос заставил ее утратить самообладание. Слезы потекли по щекам, она больше не могла их сдерживать.

– Я в порядке.

– А Оливер?

– Олли тоже в порядке, – Макани вытерла щеки правым рукавом. Левый был срезан, остальная часть свитера затвердела от засохшей крови, а джинсы были покрыты ржавыми разводами. – Мы в порядке.

Раздался стук в дверь, которую Макани оставила приоткрытой. На пороге стоял Крис. На нем была синяя униформа, а в руках он держал связку воздушных шариков. Рядом с ним, словно призванный их мыслями, стоял Олли.

Сердце Макани от радости готово было выпрыгнуть из груди. Олли был бледным – его кожа выглядела на тон светлее обычного – и уставшим. Нет, поправила она себя, изможденным. Словно в течение последних шести часов он отвечал на одни и те же вопросы снова и снова. Он взглянул на нее со смесью страха и тревоги.

– Надеюсь, вы не против, миссис Янг, – сказал Крис. – Можно нам войти?

«Если бы бабушка не была собой, – подумала Макани, – он бы назвал ее “мадам”. А так прозвучало привычное “миссис Янг” от бывшего ученика».

Бабушка Янг снова открыла глаза и чуть-чуть напряглась. К ней словно вернулись силы, она снова почувствовала себя преподавателем.

– Кристофер. Офицер Ларссон, – исправилась она. – Заходите.

Он улыбнулся.

– Можно просто Кристофер.

Братья вошли, и Крис подарил бабушке Макани три воздушных шара – с пожеланием скорейшего выздоровления, красный эмодзи и эмодзи в солнечных очках.