Мисс Страна. Чудовище и красавица - Алла Лагутина

Только-только весть о возвращении шамана принесли в поселение, где жили люди Алтан, как туда прискакали казаки. Алтан предъявили бумагу: приказ об аресте. Читать она не умела, но все поняла и не стала сопротивляться. Позволила казаку взять ее на седло. Только прежде посмотрела ему в глаза. Выбрала не самого молодого и не самого старого, а того, у которого глаза были словно прозрачной водой из Байгала залиты: нежность и радость в них плескалась, любимая жена родила ему второго сыночка, и сама легко справилась, и мальчик здоровый… Этот казак даже не видел красоту Алтан и не желал ее, для него существовала только его жена, только сыночки. Ему Алтан могла довериться.

Испуганно бился дух Соловья, снова сделавшись маленьким, трепетал в ее груди всю дорогу до города.

Когда они отъехали достаточно далеко от поселка, казаки принялись оглядываться. Алтан тоже оглянулась. Вдалеке виднелись четыре черные фигурки: всадники. Они следовали точно за казаками, увозившими Алтан, но не пытались догнать, сократить расстояние. Кто решил сопровождать шаманку? Она и сама-то не знала. Отец, быть может, а с ним кто? Ученика она еще не брала, молода слишком…

Но, может, уже следовало бы ей присмотреться к детям и хотя бы выбрать того, кто станет шаманом после нее? Да, она молода… Но позволит ли ей Белоглазый состариться?

«Если вернусь живой – выберу того, кто даром наделен, и договорюсь с кем-нибудь из соседей-шаманов, чтобы обучал, если меня не станет», – решила Алтан.

Если же она не вернется – тяжко придется ее людям.

Алтан думала – Белоглазый останется с ней наедине. Но в комнате, куда ее привели для допроса, находились четверо мужчин. Причем Белоглазый сидел в углу, на стуле, словно бы он тут и ни при чем. А на видном месте, за огромным высоким столом, расположился молодой, полный русский мужчина с бледными губами и такими темными мешками под глазами, что Алтан сразу поняла: у него больное сердце. За другим столом, поменьше, пристроились еще один русский – немолодой, бородатый, со странным устройством на лице: два круглых стекла в сложной рамке, удерживаемой крючками за уши, – и молодой бурят, одетый в русскую одежду, с гладко выбритым лицом и стрижеными волосами. Стоило Алтан лишь взглянуть на бурята, как она поняла: он отказался от богов и духов своего народа, принял крещение, но не пошел по пути Распятого Бога русских и теперь совсем одинок – ни со своими, ни с чужими… Пожалуй, это было самое страшное, что случалось видеть Алтан. Она посмотрела на бурята с жалостью. Он ответил ей взглядом, полным страха и ненависти.

Алтан посадили на стул в самом центре комнаты. Она засмотрелась на изображение могучего мужчины с окладистой бородой, в золотой раме висевшее на стене над самым большим столом. А взгляды четверых мужчин скрестились на ней.

– Меня зовут Петр Васильевич Спицын, я следователь, – представился полный, сидевший за большим столом. – Я буду проводить допрос. Вот это мой помощник, Евдоким Иванович Святиков. Он запишет наш диалог. А взаимопониманию между нами поможет наш переводчик, Баярта Бургедович Бургедов. И поприсутствовать пожелал почтенный представитель жандармского корпуса Сергей Сергеевич Невельский. Итак, ваше имя Алтан. Фамилии не имеется. И вы – шаманка в поселке Выдрино.

Алтан кивнула. Хотя она впервые узнала, что ее поселок у русских называется «Выдрино».

– Скажите, Алтан, во время весеннего, летнего и осеннего поклонения озеру Байкал вы ведь совершаете жертвоприношения?

– Мы дарим богам, обитающим в море Байгал, молоко, сыр и белых ягнят, – ответила Алтан на своем языке.

– Ягнят предварительно умерщвляете или бросаете живыми?

– Старейшины перерезают горло ягнятам, подняв их над водой Байгала, чтобы кровь и душа вместе с ней сразу ушли в воду.

– Значит, душа и кровь – едины. А земле вы тоже поклоняетесь?

– И небу.

– Пролить кровь на землю означает перенести в землю душу того, чью кровь проливают?

– Только если жертвоприношение совершают по всем правилам. И я знаю, к чему вы ведете расспросы. Те люди, которых убили так жестоко… Это не жертвоприношение. Ни земле, ни небесам, ни тем более Байгалу не нужно столько боли. Боль – это плохо. Это не было жертвоприношение. Это было жестокое убийство. И совершил его не человек.

– А кто? Какой-то темный дух? – усмехнулся следователь.

– Да. Темный дух, вселившийся в тело человека.

– А тело было… русское? Или бурятское? Мужское? Или женское?

– Мне это не известно.

– Если в человека вселился злой дух, значит, он не виновен в том, что дух заставляет его совершить?

– Виновен. В доброго человека не вселится злой дух.

– Хм. А вы с духами разговаривать ведь умеете? Можете вызвать нам духа кого-нибудь из убитых? А лучше всех троих? Мы бы их допросили и узнали, кто убийца…

– Я могу. Но не стану.

– А если мы попросим?

– Не стану. Они умерли в мучениях и с ужасом бежали за грань этого мира. Там они уже забыли пережитое. Вернуть их сюда означает заставить заново пережить страдания. Я не буду это делать.

– Очень милосердно. Алтан, вы шаманка, знаете всех в своем поселке и наверняка зрите в душу или как там это у вас устроено… Назовите нам самого плохого человека. Того, в кого мог бы вселиться злой дух, кто мог убить.

– Я не знаю таких, в кого мог бы вселиться злой дух, – начала было Алтан и вдруг вспомнила белого волка верхом на рослом коне. Голодный блеск глаз. Хищный оскал. Она покосилась в угол, где сидел Сергей Сергеевич Невельский. Не посмотрела на него напрямую, не указала взглядом, просто покосилась: как он там, еще человек или уже снова волк? На глазах у нее Невельский словно бы перетек в облик белого волка, ощерился. Алтан услышала, как тяжело вздохнул следователь. Взглянула на него – он тоже смотрел на Невельского, потом перевел взгляд на нее.

– Что же, я считаю, допрос мы можем завершить, шаманка Алтан не знает ничего о возможном преступнике, хотя продемонстрировала готовность сотрудничать с представителями власти. Поскольку мы все своими глазами можем видеть, насколько хрупка эта женщина, вряд ли можно заподозрить ее в совершении преступления. Она бы не справилась ни с одной из жертв. Полагаю, можно ее отпустить? – Следователь (Алтан уже забыла его сложное русское имя) вопросительно взглянул на Невельского.

На Белоглазого.

– Нет, – сказал Белоглазый. – Мы повторим следственный эксперимент, как со старикомшаманом. Я должен получить доказательство того, что внешняя хрупкость не прячет за собой звериную силу.

– Сергей Сергеевич, побойтесь бога! Барышня молоденькая, красивая, хоть и дикарка, а жалко же…

– Мне не жалко. Мне надо до правды доискаться. А про шаманов я много интересного слышал.

– Но не могла же она надругаться над теми несчастными! Вряд ли вы слышали, что шаманки могут, как европейские суккубы, превратиться в инкубов и…