Высокое погружение - Марина Даркевич

Впрочем, Тилляеву хотелось думать, что Эсоном двигала отнюдь не любовь, а дело принципа и – в особой степени – отцовская воля. Денис это очень хорошо себе представлял, ибо родился и вырос он в том же краю, откуда прибыли эти двое. Сделав вид, что не обратил никакого внимания на парней в машине, прошёл в подъезд. Молодой человек чувствовал усталость и голод – потому что почти не спал и толком ничего не ел. А ведь сегодня очередной премьерный спектакль…

Съев порцию отварных сарделек, Денис разделся и лёг в постель. Ему нужно было поспать хотя бы пару часов, иначе он паршиво выглядел бы на сцене даже под толстым слоем грима. Денис попытался выбросить из головы всех и всё, кроме Тони Парфёновой. Она была единственным человеком, которая должна его интересовать сегодняшним вечером. И, представив себя молодой кокетливой девушкой, уже кое-что повидавшей в этой жизни, Тилляев быстро и легко провалился в сон, откуда его вскоре вытащил зуммер электронного будильника.

«Шестёрка» двинулась следом за автобусом, в котором Денис поехал на работу. Впрочем, частично это уже был не Денис. Стриженная под мальчишку кондукторша с татуировкой на пальцах в виде букв «КЛЁН» с удивлением и даже небольшим негодованием смотрела на Тилляева, который как-то не «по-пацански» жеманничал, отсчитывая мелкие банкноты за проезд. Выйдя из автобуса, молодой актёр лёгким размашистым шагом проскочил через дверь чёрного хода «Октября». Неподалёку тут же припарковалась и зелёная «лада».

…Приветствия, тревоги, костюм, грим… Длинный Константин Дедов – по факту единственный, кто действительно мог удержать от срыва хотя бы сегодняшний спектакль, – метался между телефоном, гримёрными и сценой. Но всё прошло как нельзя лучше. Занавес не заело, прожектора светили куда надо, никто не забывал реплики, и вообще… Вся труппа потом вспоминала, что именно третий премьерный спектакль сорвал больше аплодисментов и заставил актёров трижды выходить на поклон. Это был настоящий триумф… Который, к сожалению, не могла увидеть Людмила Пронина, лежавшая сейчас в коме на втором этаже той же больницы, где только к вечеру пришёл в себя получивший сотрясение мозга Москвин. Сумевший вспомнить кое-что из вчерашней поездки, он попытался добраться до телефона-автомата и позвонить в театр. По пути был перехвачен бдительными медсёстрами, но, к счастью, по коридорам больницы уже самостоятельно передвигалась Маша Глущенко в поисках вожделенной сигареты, стуча костылём. И именно Маша, сумев что-то понять из спутанной речи администратора, дозвонилась до Константина и доложила, что «с Фатимой всё в порядке, её они с Прониной увезли в Тополёво и оставили в коттедже под охраной». После спектакля Дедов поманил пальцем Дениса и передал, что его девушка вроде бы нашлась, сама жива и здорова, вот только подробности появятся не раньше, чем к Владиславу Семёновичу окончательно вернётся память. Ибо такого населённого пункта, как «Тополёво», в окрестностях Нижнеманска нет и никогда не было.

…Дениса окликнул мастер сцены.

– Я слышал краем уха, что пропала твоя девушка? Зульфия, кажется?

– Да! – ответил Денис. – Вы что-то знаете?

– Пронина и Москвин собрались увезти её в какой-то загородный дом. Чтобы обезопасить от попыток насильственного возвращения домой. По крайней мере, я так понял.

– А в чей дом, вы не в курсе?

Техник помотал головой.

– Ни у Людмилы, ни у Владислава как таковых «резиденций» за городом нет, – ответил он. – Но, судя по всему, они успели её доставить, куда хотели.

– Почему вы так думаете?

– Потому что они попали в ДТП, уже возвращаясь обратно в город. И девушки с ними в машине не было.

У Дениса упала гора с плеч. Ещё бы выяснить, куда именно увезли Зульфию… Но мастер больше ничего не знал. Тилляев глянул на часы и покинул здание «Октября».

…Дедов заметил Светлану, которая быстрым шагом шла по фойе. Актёр моментально остановился на пути женщины.

– Что такое, Константин? – спросила Севостьянова, которая явно спешила.

– Света, есть минутка?

– Ну, в общем, найдётся.

– Хочу сообщить одну вещь. По секрету. Знаешь, до меня дошла информация, что наш театр может по ряду причин… Ну, скажем так, оказаться в сложной ситуации. Помнишь, я тебе говорил об этом перед тем раутом, но ты не захотела меня слушать.

– Я совсем забыла про это, – произнесла Севостьянова, говоря чистую правду. – Но если всё так, как ты говоришь, то мы можем этому помешать?

– Нет… Не об этом речь. Лучше подумать о себе, Света. О перспективах. Если даже мне придётся оставить театр, я смогу некоторое время отдохнуть. У меня намечается строительство коттеджа на берегу озера.

– Я очень рада за тебя… – Светлана казалась рассеянной, она плохо внимала Дедову и явно куда-то торопилась. – Но я тут при чём?

– Видишь ли… В этом доме мне одному будет некомфортно. Даже несмотря на уют и хорошее место. Ты тоже можешь отдохнуть. И не беспокоиться о будущем. А если захочешь снова выйти на сцену, то любой театр с радостью тебя примет.

«Уж не предлагает ли этот тип мне сожительство?» – мелькнуло в голове у Севостьяновой. И женщина сказала:

– Костя, послушай. Если это твой личный секрет, то я его сохраню. А сейчас я тороплюсь, извини, пожалуйста.

И, обойдя высокого актёра, Света почти бегом припустила к выходу. Дедов молча и без движения смотрел ей вслед. Даже когда хлопнула дверь фойе, за которой скрылась женщина, он ещё с минуту стоял на одном месте.

…На зелёную «шестёрку» Денис более не обращал внимания. В трёхстах метрах от здания, где начинались тенистые аллеи сквера, он и Светлана, во избежание ненужных пересудов, встретились якобы случайно. Оглядевшись по сторонам, юноша и женщина взялись за руки и быстрым шагом пошли прочь.

Махмуд и Эсон едва их не потеряли. Они ещё толком не решили, зачем надо наблюдать за этой парой («Э, послушай, эти двое явно знают, что надо делать наедине!» – резонно произнёс Эсон), но решили проследить путь актёров. Света и Денис выбрались из сквера на тротуар рядом с проезжей частью. Здесь юноша отстал шагов на десять, а женщина вышла к дороге и подняла руку. Меньше чем через полминуты остановилась машина, Севостьянова быстро договорилась с водителем и махнула рукой Тилляеву, который мигом подскочил к обочине. Автомобиль, сердито зарычав мотором, помчался вдоль по улице. За ним как приклеенный устремился Эсон, сидевший за рулём «лады». Ехать пришлось не слишком долго.

Глядя, как в сумерках возле подъезда жадно целуются двое приехавших на машине, Махмуд пробормотал:

– Сдаётся мне, что мы зря проделали этот путь.

Эсон же на всякий случай записал адрес дома и номер подъезда, в котором скрылись юноша и женщина.

– В нашей ситуации ничего нельзя исключать, – изрёк он неожиданно мудрую мысль.

…Двое в машине даже не предполагали, что они были не единственными, кто следил этим вечером за влюблённой парой.