Ритм-секция - Марк Бернелл

Ее раздражал его сегодняшний внешний вид. Ни дать ни взять, инвестиционный банкир или юрист.

– Что я должна делать? Попытаться забыть? Притвориться, что его не существует, что ничего не произошло?

– Честный ответ таков: я не знаю.

– Честный ответ! – Стефани горько усмехнулась. – Реальность такова, что мне ничего не остается.

– Вам двадцать два года. У вас еще может быть будущее.

– Мое будущее осталось в прошлом.

– Необязательно. Вы можете измениться.

– Может, в таком случае вы изменитесь сами? – огрызнулась она.

Что бы там ни ожидал от нее Александер, но только не это.

– Это ваш ответ? – Стефани не удостоила его ответом, и он грустно вздохнул. – В таком случае у нас серьезная проблема. В смысле, серьезная для вас. Потому что свою проблему при необходимости я могу решить сам.

– Без громкого скандала не сможете.

Александер пожал плечами:

– Только если вы говорите правду. Лично я считаю, что вы лжете, – просто не хочу лишний раз ошибиться. С другой стороны, в крайнем случае я готов рискнуть. Советую вам подумать об этом. Вы – такой же расходный материал, как и все остальные.

– Главное, что это не Реза Мохаммед. Верно?

Александер выдержал ее взгляд.

– Вам не суждено было спасти вашу семью, да и любого, кто летел этим рейсом. Вам также не удалось спасти Кита Проктора. Зато вы можете спасти себя, мисс Патрик. Еще есть время. Но предупреждаю вас: оно на исходе.

Стефани предположила, что это такая тактика: намекнуть, что время истекает, а затем заставить ее ждать. Она была заперта в своей комнате. Обед и ужин сменяли друг друга на подносе, который приносила одна и та же молчаливая женщина. По возможности она даже избегала смотреть Стефани в глаза. Впрочем, та была не слишком расстроена своим заточением. Она то читала книжки, то перещелкивала пультом телеканалы, то спала. В тот вечер Александер не вернулся, равно как и на следующий день. Однако на третье утро он пожаловал к ней на завтрак. На подносе, который женщина внесла в комнату, было две чашки. Как только она ушла, Александер закрыл дверь и налил им обоим кофе.

– Вы здесь уже более сорока восьми часов. С момента вашего исчезновения прошло более трех суток. – Он посмотрел на часы. – Или, точнее, более восьмидесяти двух часов. Угадайте, какой вопрос не дает мне покоя?

Стефани отлично знала, однако промолчала. Александер протянул ей чашку и блюдце.

– Как долго нам еще ждать, прежде чем ваша страховая компания вспомнит о вас?

Стефани сидела на кровати, скрестив ноги. Александер развернул одно из кресел к ней лицом, а затем сел и сделал глоток кофе.

– На первый взгляд у нас с вами патовая ситуация. Однако нам ничто не мешает продвинуться вперед. Я изучал такую возможность, изучал вас. Но я хочу, чтобы вы поняли: с моей стороны это компромисс, и он имеет свои пределы. Хотите – принимайте его, хотите – нет, но это также потребует компромисса и от вас.

По спине Стефани пробежали мурашки. Ей стало понятно, к чему он клонит.

– Вы могли бы поработать для нас.

«Это как?» – едва не выпалила Стефани. Похищать людей с улицы, накачивать их наркотиками, держать взаперти… Как называется такая работа? Какую должность ей предложат?

– Взамен вы получите Резу Мохаммеда, – добавил Александер, как будто с опозданием вспомнив об этом. – Но лишь в случае успеха.

– Успеха в чем?

– В том, что от вас потребуется.

Видя, что она открыла рот, чтобы возразить, он поспешил уточнить свой ответ:

– Не знаю даже, есть ли вещи, к которым вы не готовы. Особенно после того, чем занимались последние два года. После того, что были готовы сделать тем вечером в Эрлс-Корт.

– Ну вы сравнили! То были особые обстоятельства.

– В смысле?

– В смысле, то, что я готова сделать, всегда будет зависеть от обстоятельств.

– Обстоятельства были бы – причем всегда – таковы: это наш приказ.

– И это тот самый мой компромисс, я правильно поняла?

Александер покачал головой:

– Нет. Это лишь одно из условий. Компромисс заключается в ином: вам придется дождаться Мохаммеда. Не знаю, сколько времени уйдет на то, чтобы обучить вас. Я даже не знаю, возможно ли это, – вдруг вы провалите испытания. Но если все получится и вас ждет успех, то Мохаммед станет нам не нужен. Однако речь идет не о нескольких неделях или даже месяцах. На это уйдет год или даже два, если не больше.

Грудь Стефани как будто налилась свинцом.

– Хватит ли вам терпения? – спросил Александер. – Вдруг ваш гнев перегорит сам по себе?

– Вас бы это устроило?

– Лично мне все равно. Я говорю об этом лишь потому, что если вы примете мое предложение, то считайте, что обратного выхода для вас нет.

– Что, если я провалю испытание?

– Тогда от вас нам никакой пользы. А значит, нам все равно понадобится Реза Мохаммед.

– Зачем?

– В данный момент вам не положено знать ответ на этот вопрос, что бы вы там ни думали.

– Но если я выдержу испытание, тогда он мой?

– Если вы добьетесь успеха – да. Даю вам мое слово.

Стефани задумалась, насколько это надежно.

– А если я провалю испытание, что тогда?

Похоже, ее вопрос удивил Александера. У него не нашлось готового ответа, и он на какое-то время задумался.

– Я поступлю вот как: если вы бросите учебный курс или провалите тест, я позволю вам уйти в обмен на обет молчания. По сути, это та же сделка, какую я вам уже предлагал. Ни больше ни меньше. Действуют те же правила.

Он встал и поставил чашку и блюдце на поднос.

– Мы еще поговорим сегодня днем. Вы же пока подумайте об этом.

– Как вы меня нашли?

– Это сейчас так важно?

– Да.

– Без труда. Мы нашли вас без труда.

Поняв, что продолжать расспросы бессмысленно, Стефани не стала настаивать.

– Как долго мне придется работать на вас?

– Столько, сколько понадобится. Вы принадлежите нам. Это цена, которую вы заплатите за Резу Мохаммеда.

* * *

Это прямо-таки по-библейски. Жизнь за жизнь. Когда я планировала пристрелить Резу Мохаммеда, я воспринимала свою жизнь как череду часов и минут, ведущих к тому моменту, когда нажму на спусковой крючок. Будущего не существовало. Так почему сейчас должно быть иначе? Пять минут, год, пять лет… ограничено ли воздаяние во времени? Существует ли оно лишь здесь и сейчас? По мне, так у него нет срока давности.