Земля мертвых - Жан-Кристоф Гранже

Корсо понимал, что девушки наверняка были назваными сестрами. Однако эта информация ни разу не просочилась в опросах свидетелей. Они скрывали свою дружбу от коллег. Почему?

– Кроме того, в досье говорится о неприятностях с правосудием.

– И ты только теперь об этом сообщаешь?

– Не волнуйся. Элен тогда была несовершеннолетней, и все давно уже забыто.

– Что за правонарушения?

– Вандализм, драки, осквернение кладбищ, бродяжничество. Идиотские выходки «панка с собакой». К моменту смерти судимости у нее не было.

Корсо опустил глаза: он так и не притронулся к своей тарелке. Тревога, бессонница… Плюс солнце, жара, стук вилок по тарелкам, гул автомобилей… Все, что на летней террасе в Париже могло доставить удовольствие, внезапно обернулось болезнью. Ему захотелось с этим покончить.

– А распечатки?

– Я их только что получила и пока не успела проанализировать. Но телефонные разговоры прекращаются приблизительно в тринадцать тридцать. Потом она уже больше не отвечала на звонки.

– Кому был адресован последний звонок?

– Некоему Патрику Сернарду. Мелкому торговцу кэмом с бульвара Сталинград. Я сразу натравила на него парней с улицы Луи Блана, они его прижмут. А мы с Людо займемся счетами.

– Нет. Людо, ты возьмешь на себя дневник.

Уроженец Тулузы вздрогнул:

– То есть?

Корсо оставил при себе документ в пакете для вещдоков. И сейчас выложил его на стол.

– Прежде чем передать его в службу криминального учета, скопируй его и найди мне всех мужиков, упомянутых на этих страницах. Там есть имена, даты. Это будет делом нехитрым.

Людо без особого восторга взял пластиковый пакет.

– Ты думаешь, убийца – кто-то из них? – промямлил он.

– Я ничего не думаю, но меня интересуют все, кто имел сексуальную связь с жертвой.

– А я? Мне продолжать обход соседей? – спросила Арни.

Она заглотила свой омлет и теперь абсолютно прямо сидела на стуле, засунув руки в карманы; перед ней стоял третий бокал. В нормальное время Корсо сделал бы ей замечание: «Сбавь обороты», но сегодня воскресенье, а их рабочий день еще далек от завершения.

– Нет, – ответил Корсо, открывая портфель. – У меня для тебя есть кое-что другое.

Он вытащил копии листков из блокнота с набросками и в нескольких словах пояснил, откуда они. Рисунки переходили из рук в руки в таком плотном молчании, что казалось, оно образовало над ними стеклянный колпак, полностью изолировав от шумной набережной.

Ни у кого здесь не возникло ни малейшего сомнения: та рука, что набросала портреты танцовщиц, искромсала и лица обеих жертв.

– Вы все узнали девушек из «Сквонка». Арни, установи личности остальных. Им необходимо как можно скорее обеспечить защиту.

Все согласно кивнули. Корсо вернулся к Барби – ее история социальных приютов и приемных семей не выходила у него из головы.

– Выбери нескольких своих практиканток и направь их разобраться с прошлым обеих жертв. Мне нужны имена, координаты, подноготная всех социальных агентов, случайных родителей, преподавателей, с которыми они могли пересекаться. И если уж на то пошло, как можно больше имен учеников, встреченных ими за время перемещений по учебным заведениям.

– На это потребуется время.

– Все складывается очень удачно, оно у тебя есть до вечера.

– Ты что задумал? – ухмыльнулся Людо. – Предполагаешь, что Известный преподаватель – серийный убийца?

– Поинтересуйся у родственников жертв Эмиля Луи^[42], смешат ли их подобные шутки.

Сыщик съежился за своим бокалом «Кроненбурга-1664».

Корсо поднялся с места и бросил на стол купюру:

– Я угощаю.

– Ты куда? – спросила Барби.

– Вернусь в контору. Надо обобщить все, что мы имеем.

– Быстро управишься, – присвистнул Людо.

– Заткнись. Кришна там?

– Он отменил отпуск, но сегодня его нет, – ответила Барби.

– Вызови! Вашу мать, свистать всех наверх!

29

В пустынных помещениях Главного управления криминальной полиции трудно было представить, что бригада пребывает в боевом возбуждении, готовая на всех парусах мчаться на дело.

В кабинетах никого, в коридорах ни звука. Где они все? Проникающее через окна солнце разбрасывало косые лучи: понятно, что на сегодняшний день есть кое-что получше, чем сидеть взаперти в четырех стенах.

Корсо вообразил: через несколько месяцев управление будет переезжать; все сыскари уже покинули здание, все коробки уже запакованы. Он не знал, что и думать о предстоящем переезде и бардаке, который их ожидает. Конечно, движение – это жизнь, это избавляет от анкилоза. Но их переводят куда-то в богом забытое здание на периферии, на границах Семнадцатого округа. Радоваться нечему.

Он сделал себе кофе и закрылся в кабинете на ключ – у него появилась привычка запирать свое логово, даже тогда (и особенно тогда), когда он находится внутри.

И тут раздался телефонный звонок.

– Утром ты звонил мне четыре раза, что случилось?

Эмилия выщелкивала слова, как старая пишущая машинка. Корсо понял, что не может спросить напрямую. Она слишком близкий, слишком сильный противник.

– Я беспокоился, вот и все.

– О чем именно?

– У вас в Варне все в порядке?

– Чего тебе надо?

Они находились в состоянии войны, и он больше не смел расспрашивать ее о личной жизни. Будучи полицейским, он даже не имел права на получение информации, которая могла бы послужить ему в деле о разводе. Конфликт интересов.

– Я вот подумал… Ты никогда не работала… в шоу?

Она издала свое кудахтанье:

– В каких еще шоу?

– В стриптизе, например.

Она резко спросила (будто перезарядила оружие: чак-чак).

– Это допрос?

– Вовсе нет. Я… я расследую дело, связанное с этим контингентом.

– Убитая стриптизерша?

На берегу Черного моря Эмилия не могла еще быть в курсе второго убийства, но слухи об убийстве Нины Вис уже распространились повсюду.

– Точно.

– Ну и что? Какое отношение я могу иметь ко всему этому?