Проект - Кортни Саммерс

– Ты, значит, что-то вроде личного телохранителя Льва?

Его явно коробит слово «телохранитель».

– Я обеспечиваю безопасность, главным образом Льва и Эмми. – Пара секунд молчания. – Это же не часть интервью?

– Не под запись. Пока.

Фостер краснеет. Нервно пропускает пальцы сквозь волосы.

– Вряд ли я смогу сказать тебе что-то, что другие не скажут лучше меня…

– Мне хотелось бы услышать разные точки зрения. – Я складываю руки на груди. – Ты ведь узнал меня на проповеди? И предупредил Кейси.

– Да. Так и было.

– Откуда ты знаешь обо мне?

– Я всегда знал о тебе, Ло.

– От Би?

Он кивает.

– О тебе все тут знают. Не каждый узнает при встрече, но… все хотя бы слышали о ее младшей сестре.

Сказанное причиняет боль. Би настроила всех членов «Единства» против меня, чтобы они были настороже. Чтобы не дали мне приблизиться к ней. Сдержав едкий ответ, спрашиваю у Фостера, насколько хорошо они с Би знали друг друга.

– Она привела меня сюда. – Он распахивает руки, будто пытаясь объять необъятное. – Проект изменил мою жизнь. Можно сказать, что до него ее и вовсе не было.

– Каково это – быть членом «Единства»?

– Трудно описать… Невозможно дать определение тому… – Замолчав, Фостер некоторое время размышляет. – Проект нашел меня. Думаю, так тебе скажет любой член «Единства». Из этих людей словно льется свет. Яркий и притягательный, вызывающий непреодолимое желание найти его источник. А потом ты находишь его.

– И это Лев.

– Да. – Фостер смотрит на меня. – Ты совсем не проводишь время с Эмми.

– Я здесь не для этого.

Жестоко, но лучше так, чем признать правду: не я открыла эту дверь. Не от меня зависит, как долго она будет оставаться открытой и кто и когда ее закроет. От меня зависит только одно: переступить порог или нет.

И я цепляюсь за этот единственный контроль над ситуацией.

– Эмми – замечательный ребенок. Надеюсь, ты узнаешь ее получше. Она робеет рядом с незнакомыми людьми.

Я морщусь от укола в сердце: быть ближе к Эмми по крови, чем Фостер, и между тем быть чужой.

– Как только робость проходит, она превращается в шаровую молнию. За ней не угнаться. Эмми очень похожа на Би. Трудяжку Би.

Никогда не слышала, чтобы сестру называл так кто-то, помимо членов нашей семьи.

– Эмми, наверное, очень страдала после ухода Би.

Фостер печально улыбается, глядя в пол.

– Она вернется.

Звучит так уверенно, что я на несколько секунд впадаю в ступор.

– Откуда ты это знаешь?

Взгляд Фостера находит что-то – кого-то – позади меня.

– Будем тут говорить?

Я поворачиваюсь.

В дверях сарая, прислонившись к косяку, стоит Лев. Как давно? На нем оливково-зеленая армейская куртка, черные джинсы и сапоги.

– Мне без разницы.

Лев переводит взгляд с меня на Фостера.

– Фостер, иди в дом.

Тот послушно пересекает сарай и выходит на улицу. Мы со Львом провожаем его взглядами.

– Только что имел удовольствие видеть твою машину, – говорит Лев, – ты села за руль.

– Далеко не впервые.

– Похоже, я ошибался.

Я лезу в сумку за диктофоном. Поднимаю его, показывая Льву. Не хочу терять ни секунды.

Лев согласно кивает.

– Будь моя воля, – начинает он, как только я включаю запись, – я жил бы на ферме.

– Так почему не живешь?

– Между проповедями сюда все время тянулись люди, ищущие моих советов и защиты, и я не мог им отказать. Это слишком опустошало меня. Кейси заметила и приняла меры для сохранения моей внутренней энергии. – Лев улыбается уголками губ. – Проектом «Единство» управляет вера и… Кейси.

– Куда делись Гарретты?

– Живут в городе. Сами предпочли.

Лев проходит в глубь сарая. Его голос, когда он снова заговаривает, пронизан ностальгией.

– Видела бы ты этот сарай в то время. Полагаю, проповедь в шатре показалась тебе немного спектаклем.

– Если она не должна была выглядеть как спектакль, к чему было делать ее такой?

– Я не говорил, что она была спектаклем, я сказал, что она показалась спектаклем тебе. Вера – это экспрессия, и люди определенного типа отзываются на экспрессию определенного типа.

– Люди, посещающие твои проповеди… Кто-то из них верит в то, что ты видишь будущее, – замечаю я, и Лев склоняет голову набок. – Что ты предсказал результаты выборов. Это правда?

– Я не заинтересован потакать такого рода спекуляциям, поскольку…

– …поскольку это оторвет тебя от работы, – заканчиваю я за него. – Но этот вопрос годы идет рука об руку с Проектом, и, мне кажется, люди заслуживают получить на него ответ. Так ты видел будущее или нет?

– Я лишь сказал то, что мне велел сказать Бог. Просто некоторые из его посланий легче понять, чем другие. – Лев задумывается. – Проповедь 2014 года была зеркалом, в которое мы заглянули. Сначала отражение было мутным, затем стало отчетливым. Вот как все было.

– Ты считаешь себя пророком?

– Пророк всего лишь посланник.

– Это не ответ.

– Другого у меня для тебя нет.

– То есть ты и правда считаешь себя Божьим искупителем?

– Да.

– А может, у тебя просто здоровенное эго?

Лев не сразу отвечает:

– Мое эго растоптали давным-давно.

– Ты кого-то воскресил?

Он улыбается на мой обстрел вопросами, сразу разгадав замысел добиться от него промаха. Пальцы до боли сжимают диктофон. В сарае прохладно, но я не хочу идти в дом, поскольку это место как нельзя кстати подходит для нашего разговора. В воздухе летают пылинки, лицо Льва порозовело на холоде. Слышится легкое эхо наших голосов и тихая поступь Льва, меряющего шагами помещение.

– С Богом все возможно, – отвечает он.

– Это тоже не ответ.

– Другого у меня для тебя нет. – Секундная пауза. – Я собирался стать священником.

– Знаю.

– Считал это своим Божьим предназначением. В каком-то роде так оно и было. Я просто не совсем верно истолковал его зов. Бог призвал меня в церковь не для того, чтобы я там остался, а для того, чтобы я через нее прошел. Он провел меня через ее тлен, опустил так низко, как никогда еще в жизни, чтобы показать лучший путь и чтобы я, в свою очередь, показал его другим.