Террорист - Лев Пучков

– Лен, не газуй, – попросил я. – Есть ведь и хорошие новости.

– Это какие? – подозрительно уточнила Ленка.

– Теперь мы сможем без проблем взорвать все три клуба «Самообороны». Причем не просто «бахнуть», а буквально сровнять с лицом земли.

– Ну, хоть на этом спасибо, – пробурчала Ленка – и ее лицо слегка разгладилось. – С паршивого бомбиста хоть тротила кусок…

* * *

Без двадцати одиннадцать получили «смс» с координатами «шлюза». Некоторое время потратили на возню с картой: как обычно, никаких комментариев по расположению не прилагалось, хотя по логике понятно, что это где-то поблизости от точки ожидания.

Вычислив направление, неспешно покатили к «шлюзу».

В этот раз в качестве «шлюза» выбрали стоянку у рынка имени Хомейни. К моменту нашего прибытия все уже были там: автобус с зашторенными окнами, рядом знакомые машины, Третий и Пятый на улице – «привет-привет», вошли, внутри – Седой, Филин, Седьмой и Второй.

Седой мирно пил чай из термоса, остальные изучали какую-то схему на ватмане.

– Здравствуйте.

– Угу. Привет.

Нет радушия в наших отношениях. Мы не любим друг друга. Таких людей нельзя любить. Мы просто работаем вместе.

Как всегда, задачи давным-давно раздали всем, кроме нас.

Нас озадачивают в последнюю очередь.

– Объект – Вячеслав Псякревский, – сообщил Седой. – Есть необходимость в дополнительном информобеспечении по объекту?

Мы с Федей переглянулись и синхронно мотнули головами – нет, по этому типу нас просвещать не надо.

Вячеслав Псякревский – последний из «тройняшек»-саботажников по проекту «Возвращение». Третий по значимости, третий по счету. Первых двоих мы исполнили. Это были не только первые двое в «Возвращении», но и первые наши, мы именно с них начинали свое служение «Русскому Проекту». То есть, как это ни странно звучит, но – первые дважды. Так что мы про этих типов все знаем – учили, как говорится, и дополнительного информобеспечения нам не нужно.

– Работаем в студии телекомпании «Перегазовка». У нас сегодня только съемки, «исполнять» никого не будем. – Седой выдал нам тексты. – Вот ваши выступления. Времени будет достаточно, тут немного, почитаете…

Выдав тексты, Седой поставил задачу. Мы выслушали, вникли и заинтересовались. Это было нечто новое и необычное – у Ленки даже настроение поднялось.

Пока Седой ставил Ленке задачи по организации съемки, мы с Федей переодевались в «партикулярное платье»: специально для нас привезли представительные костюмы, туфли, галстуки и даже мелочи – заколки, запонки и носовые платки. Впрочем, последнее было вполне актуально: я, например, своим платком частенько револьвер протираю, так что, сами понимаете, в нагрудный кармашек пиджака его воткнуть нельзя.

Переоделись, полюбовались на себя в зеркало (сняли верхнее автобусное – нормальное зеркало почему-то привезти никто не догадался).

Да уж… Давненько я не был похож на приличного человека.

– Ого! – удивилась Ленка. – Да вы у меня просто красавцы!

А у меня от этой похвалы щемяще заныло в груди…

Да нет, ни фига мы не красавцы.

Мы – трупы. Одевать нас в цивильное платье – это примерно то же самое, что подразнить приговоренного к высшей мере: вывести его на последнюю прогулку перед казнью, накормить приличным обедом и дать подышать свежим воздухом…

– Ну все, красавцы, – резюмировал Седой, придирчиво осмотрев нас со всех сторон. – Сдали оружие – и пошли на посадку.

Сдали и пошли, но не сразу. В связи со сдачей возник вопрос по деталям. В задачах было сказано, что на последнем этапе придется демонстрировать оружие, а также готовность его применения.

– Не волнуйтесь, все будет, – пообещал Седой. – Поехали…

Мы покинули автобус, сели в машину Филина и покатили на улицу Академика Валетова, в студию телекомпании «Перегазовка», на передачу «Грызня у коновязи». Передача весьма популярная, но на всякий случай напомню: ведущий – Владимир Луциниевский, а суть в том, что двое грызунов выходят к коновязи и начинают разносить друг друга в хвост и в гриву (отсюда, наверное, и название передачи). Ведущий – умелый провокатор, всячески подзуживает дискутирующих, кроме того, каждая сторона имеет возможность в любой момент вызвать «защиту» – помощников, которые сидят неподалеку и ждут команды «фас». В общем, нескучная такая передачка, там регулярно бывают потасовки, а большие люди у коновязи порой в запальчивости говорят такие вещи, за которые им потом полжизни приходится оправдываться.

Прибыли на Валетова, 12, мы втроем зашли – Ленка, Федя и я, остальные уехали за угол. У проходной нас ждал Олег Самойлов со списком, который он тотчас же предъявил охране. Нас прогнали через «рамку», дополнительно прозвонили металлообнаружителями, поставили отметку в журнале и впустили.

Да, правильно сдали стволы – как-то у них тут все сурово.

Если кто запамятовал, я представлю: Олег Самойлов – Ленкин однокурсник и коллега, стрингер, работает в основном на врагов (западные СМИ). С некоторых пор Олег сотрудничает с РПК. Ленка как-то привлекла его по просьбе Седого – для дубляжа, познакомила, и теперь они работают напрямую, мимо нас. Однако Седой держит стрингера на дистанции и категорически запретил давать ему наши координаты. Впрочем, мог бы, наверное, про это и не упоминать: наши координаты священны, их нельзя сообщать никому, даже нашим близким родственникам. Аминь.

Олег провел нас по длинному коридору в небольшой холл и усадил на весьма затрапезного вида скамейку, а сам вошел в дверь расположенного неподалеку кабинета со словами: «Ну че, мы сегодня бум снимать кино или ну его в ж…?» В общем, сразу было понятно, что он здесь свой в доску и знаком с кучей нужных людей.

Пока сидели, Ленка нас просветила:

– Снимаем с трех камер: я, Олег и штатный оператор. Это один из друзей Олега, дубль записи потом передаст. Я вам его покажу, постарайтесь по мере возможности быть у него в фокусе, когда выйдете «работать».

– Сделаем, – кивнул я.

Федя тоже кивнул, но ничего не сказал: он так и не вывалился из состояния мрачной задумчивости по факту оставления юнг в обществе непредсказуемого фаната-бомбиста.

– Кстати, наблюдаю прогресс, – заметила Ленка. – Ты уже не спрашиваешь, «лайв» это будет или запись.

А чего спрашивать: любому имбецилу ясно, что запись. А также ясно, что после нашей зарисовки передача вряд ли увидит свет. Нас, однако, данный аспект волнует меньше всего: мы эту запись потом выложим в Сеть и отдадим «вражьим голосам» – заграница нам поможет. Вообще, согласитесь: Сеть – дико неудобная штука для тоталитарного режима. Прямо как кость в горле. Да здравствует Сеть!

Праздные посиделки были недолгими: через какое-то время в холле появились Филин и Седьмой.