Сердце Ангела - Уильям Хьёртсберг

— Нет. Господин Цифер полагает, что вы были бы не против встретиться с ним в «Ле Вуазене». Это на Парк-авеню, дом 575.

— Когда?

— В час. Если вы сейчас снова не заснете, то еще успеете.

— Еду.

Штрейфлинг повесил трубку без своих фирменных любезностей.

Я сволок с постели свой агонизирующий полутруп и похромал в ванную. Двадцать минут под горячим душем, три кружки черного кофе — и вот я уже почти человек.

Я облачился в идеально отутюженный шерстяной костюм кофейного цвета и свежайшую белоснежную рубашку. Я повязал незапятнанный галстук. В таком виде я не ударил бы в грязь лицом в шикарнейшем из шикарных французских ресторанов.

Я поехал по Парк-авеню в сторону центра, нырнул в старый железнодорожный тоннель под холмом Мюррей и двинулся по эстакаде, с двух сторон огибающей Центральный вокзал подобно раздвоенной горной дороге. В четырех кварталах впереди возвышался готический шпиль Нью-Йорк Централ-билдинг — восклицательный знак посреди Парк-авеню. Эстакада скользнула в арку под зданием и влилась в верхнюю часть авеню, где на месте каньона кирпичных и каменных стен вырастали понемногу стерильно-стеклянные Кордильеры.

Я нашел свободное местечко на углу Шестьдесят третьей и Парк-авеню неподалеку от церкви христианской науки, припарковал машину и перешел авеню в восточном направлении. Хотя на козырьке над окнами «Ле Вуазена» горделиво красовалась надпись: «Парк-авеню, 575», вход был все же с Шестьдесят третьей улицы. Я сдал в гардероб пальто и дипломат и огляделся по сторонам. Вся обстановка до последнего гвоздя была под стать лощеным и преуспевающим «гостям».

Метрдотель приветствовал меня сдержанно, но учтиво. Я сказал, что пришел на встречу с Цифером, и он провел меня мимо подноса с выпечкой к столику у стены. Завидев меня, Цифер поднялся. На нем был синий клубный пиджак, какие носят яхтсмены, свободные брюки из серой фланели и красно-зеленый фуляровый аскотский галстук.[27]Нагрудный карман пиджака украшала вышитая эмблема теннисного клуба, а на лацкане поблескивала золотая булавка в виде звездочки. Маленькой перевернутой звездочки.

— Рад вас снова видеть, Ангел. — Цифер крепко пожал мне руку.

Мы сели и заказали напитки. Я спросил бутылку привозного пива, дабы умилостивить похмелье, а Цифер — кампари с содовой. Пока несли наш заказ, мы говорили на темы, принятые в подобных случаях. Цифер сказал, что собирается на Страстной неделе отправиться в путешествие. Париж, Рим, Ватикан… Он сообщил мне также, что первый день Пасхи в соборе святого Петра — зрелище незабываемое, и что ему назначил аудиенцию сам Папа.

Я глядел на него безо всякого выражения и мысленно пририсовывал над его патрицианским лицом белый тюрбан. Эль Сифр, повелитель Неведомого, встречается с Его Святейшеством Папой Римским.

Когда принесли напитки, мы заказали обед. Цифер говорил с официантом по-французски, и я ничего не понял из их беседы. Сам-то я знаю ровно столько, сколько нужно, чтобы кое-как разобраться в меню. Я взял турнедо Россини и салат из листьев цикория.

Как только мы остались одни, Цифер перешел к делу:

— А теперь, мистер Ангел, будьте добры полный отчет за истекший период.

Он улыбнулся и отпил немного рубиново-красного напитка.

— Да, — начал я, — рассказать есть о чем. На этой неделе много чего случилось, и, надо думать, кое-что еще предстоит. Во-первых, доктор Фаулер мертв. По мнению полиции, он покончил с собой, но лично я в этом сомневаюсь.

— Почему же? Вы его разоблачили, он мог поплатиться карьерой…

— Просто было еще два убийства, и оба связаны с моим расследованием.

— Как я понимаю, Джонатана вы не нашли?

— Пока нет. Зато я о нем много узнал и любовью к нему не проникся.

Цифер помешал в высоком стакане особой палочкой.

— Вы думаете, он еще жив?

— Похоже на то. В понедельник вечером я был в Гарлеме, говорил с одним старым джазменом, с Эдисоном Свитом. Я нашел древнюю фотографию, где они с Джонни вместе выступают, и решил проверить: мало ли что. Я проследил за ним и выяснил, что он член городской секты вуду. У них там все как полагается: тамтамы, жертвоприношения, весь набор. В сороковые годы Джонни тоже этим занимался. Он жил с их жрицей, Евангелиной Праудфут, и вся эта чертовщина сильно его занимала. Мне об этом Свит рассказал. А на следующий день его убили. Убийца хотел, чтобы думали, что это связано с вуду, но оказался слабоват в веве.

— Веве? — Цифер непонимающе поднял бровь.

— Это такие магические письмена. Он там все стены кровью исписал, только вот знающие люди говорят, что это все ненастоящее. Кто-то хотел пустить всех по ложному следу.

— Вы еще говорили о втором убийстве.

— Да, сейчас я до этого дойду. Это как раз была моя вторая ниточка. Я заинтересовался этой его подружкой из высшего общества и стал копать в том направлении. Правда, пока ее нашел, пришлось побегать, хотя она у меня под носом была. Это оказалась Маргарет Крузмарк, она еще астрологией занималась.

Цифер живо подался вперед, как деревенская сплетница.

— Это дочь судовладельца?

— Она самая.

— Что же произошло?

— Вообще-то, я процентов на девяносто уверен, что это они с папашей тогда Фаворита забрали. Ну вот, я пошел к ней и заказал гороскоп. Тут-то она меня и провела, отправила по ложному следу. Ну, потом-то я сообразил, в чем дело, пошел к ней на квартиру поискать чего полезного.

— Вы выломали дверь?

— Да нет, отмычкой обошелся.

— Чем?

— Отмычкой.

— Понятно. Продолжайте, пожалуйста.

— Ну так вот. Зашел я в квартиру, хотел там все мелким гребнем прочесать, вхожу в гостиную, а она уже все, готова. Ей сердце вырезали, оно там же лежало.

— Какой ужас. — Цифер утер губы салфеткой. — В газетах об этом ничего не писали.

— А полиция часто так делает. Сейчас знаете, сколько психов признаваться побежит? Надо же их как-то проверять.

— Вы вызвали полицию? Я не видел вашего имени в газетах.

— А никто не знает, что я там был. Я не стал сообщать. Не самый умный ход, конечно, но я и так уже фигурирую в деле Свита, лишние осложнения мне ни к чему.

Цифер нахмурился.

— Каким образом вы фигурируете в деле Свита?

— Да я дал ему свою визитку, а полиция нашла ее потом у него в квартире.

Эта новость, кажется, не особенно порадовала моего собеседника.

— А Крузмарк? Вы давали ей карточку?

— Нет. Тут я вне подозрений. У нее в календаре была записана моя фамилия, и еще был мой гороскоп, но я все забрал.