Гиблое место - Тесс Герритсен

— Я не знаком с вашей подругой. Может быть, вам легче ответить на этот вопрос.

— Когда можно будет забрать машину? — вмешалась дама из «Хертца». — Она ведь зря простаивает.

— Нам придется подержать ее тут некоторое время, — ответил Куинан.

— И долго?

— Пока мы не поймем, действительно ли было совершено преступление. В данный момент я не уверен.

— Тогда как же вы объясняете ее исчезновение? — спросила Джейн.

И снова легкое раздражение промелькнуло в глазах детектива, когда он посмотрел на коллегу.

— Я же сказал, что не уверен. Я стараюсь быть объективным, мэм. Может, нам объединить усилия?

— Не берусь утверждать, что я действительно запомнила эту гостью, — сказала Мишель, портье «Горного приюта». — Но тогда, на прошлой неделе, у нас поселилось человек двести врачей, да еще с семьями. Просто невозможно было уследить за всеми.

Все четверо набились в кабинет управляющего, в котором едва хватило места для такой компании. Сам управляющий стоял у двери, скрестив руки на груди, и следил за ходом расспросов. Похоже, именно его присутствие, а не сами вопросы, заставляло Мишель нервничать, и она то и дело поглядывала на босса, словно проверяя, одобряет он ее ответы или нет.

— Значит, вы не узнаете ее по фото? — спросил Куинан, постукивая пальцем по официальной фотографии, которую Джейн распечатала с сайта Массачусетского бюро судмедэкспертизы.

На снимке было лицо мрачного специалиста. Маура смотрела прямо в камеру, губы ее не улыбались, а были сурово поджаты, под стать профессии. Если ваша работа — проводить вскрытия мертвецов, улыбка до ушей кажется неуместной.

Мишель снова принялась старательно разглядывать фотографию. Она была молоденькая, лет двадцати с небольшим, к тому же трудно сосредоточиться, когда за тобой наблюдают так много людей. Особенно если один из наблюдающих твой начальник.

Джейн обратилась к управляющему:

— Сэр, не могли бы вы покинуть помещение?

— Но это мой кабинет.

— Мы пробудем в нем всего несколько минут.

— Поскольку дело касается моей гостиницы, мне кажется, я должен быть в курсе всего, что происходит. — Он поглядел на служащую. — Так вы вспомнили ее или нет, Мишель?

Молодая женщина беспомощно пожала плечами.

— Я не уверена. А других фотографий нет?

— У меня есть одна, — тихо сказал Брофи после секундного молчания и достал из внутреннего кармана куртки фотографию.

Обычный домашний снимок: Маура за кухонным столом, со стаканом красного вина. Если сравнивать с суровой официальной фотографией, на этом портрете была запечатлена совсем другая женщина — веселая, раскрасневшаяся от спиртного, глаза так и сияют улыбкой. Фотокарточка была затасканной и помятой по краям — вероятно, отец Брофи постоянно носил ее с собой и доставал в минуты одиночества. А у Даниэла таких минут было немало — и это естественно, когда приходится разрываться между Богом и любимой женщиной.

— Ну что, не знакома она вам? — поинтересовался Куинан у Мишель.

Служащая гостиницы нахмурилась.

— Это одна и та же женщина? На второй фотографии она совсем другая.

«Просто счастливая, — подумала Джейн. — Влюбленная».

Мишель оторвала взгляд от снимка.

— Знаете, мне кажется, я ее помню. Она здесь была не с мужем?

— Она не замужем, — сказала Джейн.

— Ой. Ну, может, я о другой женщине подумала.

— Все равно расскажите нам о той женщине, о которой вы подумали.

— Она была с парнем. Симпатичный такой, блондин.

Джейн старалась не смотреть на Брофи, видеть его реакцию ей не хотелось.

— А что вы еще о них помните?

— Они собирались вместе поужинать где-то. Помнится, они остановились вот тут, у стойки, и тот парень спросил, как проехать к ресторану. Вот я и решила, что они женаты.

— Почему?

— Ну, он все время смеялся и говорил что-то вроде: «Гляди-ка, я научился спрашивать дорогу». То есть я хочу сказать, так обычно с женой разговаривают, верно?

— Когда вы заметили эту пару?

— Должно быть, в четверг вечером. Потому что в пятницу у меня выходной.

— А в субботу вы были тут, когда эта женщина уезжала? Вы работали в то утро?

— Да, но в тот день нас тут много дежурило. Конференция закончилась, и все постояльцы разом съезжали. Но тогда я ее что-то не заметила.

— Значит, она рассчитывалась с кем-то другим.

— На самом деле нет, — вмешался в разговор управляющий. Он держал в руках компьютерную распечатку. — Вы сказали, что хотели бы посмотреть ее счет за номер, так вот я распечатал копию. Похоже, она воспользовалась быстрой выпиской через телевизионный интерфейс в номере. Ей не нужно было задерживаться у стойки, когда она покидала гостиницу.

Куинан взял распечатку. Перелистывая страницы, он вслух зачитывал статьи расходов:

— Плата за номер. Ресторан. Интернет. Ресторан. Ничего особенного не вижу.

— Если она выписывалась прямо из номера, — сказала Джейн, — мы не можем знать наверняка, что она сделала это сама.

Куинан фыркнул.

— Вы что, думаете, кто-то вломился к ней в комнату? Сложил ее вещи и выписался вместо нее?

— Я просто отметила: у нас нет доказательств, что Маура действительно находилась здесь в субботу утром, в день, когда она предположительно покинула гостиницу.

— Каких вам еще доказательств надо?

Джейн повернулась к управляющему.

— У вас над стойкой регистрации висит камера видеонаблюдения. Как долго вы храните отснятое?

— У нас еще остались записи прошлой недели. Но просматривать все это — работа не на один час. Сотни людей проходили через этот холл. Вы неделю будете эти пленки отсматривать.

— В какое время она выписалась, по документам?

Куинан сверился с распечаткой.

— Рано утром, в семь сорок четыре.

— С этого и начнем. Если она вышла из гостиницы на своих двоих, мы сумеем ее разглядеть.

На свете нет более отупляющего занятия, чем просматривать записи видеонаблюдения. Уже через тридцать минут шею и плечи у Джейн ломило от напряжения — все это время она сидела, наклонившись вперед, перед пыльным монитором и пыталась рассмотреть каждый новый силуэт, появлявшийся на экране. Не добавляло радости и поведение Куинана: он демонстративно вздыхал и ерзал на стуле, давая понять всем находящимся в этой комнате, что, по его мнению, это пустая трата времени. Может, так оно и есть, думала Джейн, вглядываясь в фигуры, которые рывками двигались по серому экрану, сходились и вновь разбредались кто куда. Но когда временная отметка на экране приблизилась к 08.00 и десятки постояльцев потянулись к стойке регистрации, разбираться стало еще труднее — невозможно было одновременно проследить за всеми.