Темные воды - Роберт Брындза

Оскар Браун был высоким представительным мужчиной с проседью в темных волосах. Одет изысканно: дорогой английский костюм, дорогие туфли. Оскару было восемнадцать, когда исчезла Джессика; значит, теперь ему сорок четыре, прикинула Эрика, опускаясь в удобное кресло перед его столом. По всему было заметно, что это офис дорогого адвоката: толстые ковры, темное полированное дерево, бдительная секретарша. Видать, отбирали ее со всей тщательностью, рассудила Эрика: у нее не столь яркая внешность, чтобы отвлекать внимание деловых мужчин, но достаточно привлекательная: сразу видно, что в компании работают молодые энергичные люди. Оскар дождался, когда секретарша уйдет, и лишь потом продолжил разговор.

– Я был крайне огорчен, когда узнал, что обнаружили останки Джессики. С одной стороны, двадцать шесть лет пролетели слишком быстро, с другой – все это словно вчера произошло. – Голос у него был звучный и хорошо поставленный, как у актера. Эрика не сомневалась, что на судебных заседаниях Оскар максимально использует его природные качества для достижения нужного эффекта.

– Не думаю, что для Коллинзов эти годы пролетели быстро, – ответила она.

– Нет, конечно, нет. У вас есть зацепки? Подозреваемые?

Склонив набок голову, Эрика прямо посмотрела ему в лицо.

– Мистер Браун, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать с вами версии или подозреваемых. Так зачем вы хотели меня видеть?

Он улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами.

– Я по сей день поддерживаю связь с семьей Коллинзов и лично был свидетелем того, как велось предыдущее расследование. Оно причинило им много горя и нанесло большой вред.

– Мне известно, что произошло.

– Коллинзы попросили меня выступить их представителем.

– Но ведь вы адвокат, а не пресс-секретарь их семьи?

– Совершенно верно.

– Тогда вы должны понимать, что здесь возникает конфликт интересов. Вы – потенциальный свидетель событий, имевших место двадцать шесть лет назад…

– И я также мог бы оказаться в списке подозреваемых, – закончил он.

Эрика молчала.

– Так вы меня подозреваете? – улыбнулся он.

– Мистер Браун, я не намерена обсуждать с вами это дело.

– В таком случае могу я говорить с вами как сознательный гражданин? – спросил он.

– Разумеется.

– Первое расследование, которое проводила Столичная полиция, привело к плачевным результатам. Злодеи победили, а у семьи остались вопросы. Правильно ли велось следствие? Все ли было учтено?

– Вы были в отъезде вместе с Лорой Коллинз? Значит, алиби у вас есть?

– Алиби? – вспыхнул он, но потом сел и обезоруживающе улыбнулся Эрике. – В свое время я дал следователю все необходимые показания, вместе с Лорой. Мы с ней были в турпоходе.

– Путешествовали по полуострову Гауэр в Уэльсе?

– Да, это чудесный край.

– Почему вы остановили свой выбор на Уэльсе?

– Мы оба были студентами университета в Суонси. А это совсем рядом. В предыдущий год на Пасху мы ездили туда с друзьями, а потом решили устроить себе настоящее путешествие вдвоем – только я и она.

– Вы до сих пор близки с Лорой?

– Я не сказал бы, что мы близки. Наш роман продлился недолго. Мы расстались в начале девяносто первого.

– Почему?

– В сентябре девяностого нам предстояло начать учебу на втором курсе. Я изучал юриспруденцию, она – математику. Естественно, на занятия она не вернулась. Вы учились в университете?

– Нет, не училась, – ответила Эрика враждебнее, чем намеревалась.

– Тогда позвольте объяснить: университет – это обособленный мир, в котором жизнь бьет ключом. Я встретил другую девушку. Лора была расстроена, я тоже, но расстались мы по-дружески, и я всегда готов был подставить ей плечо.

– То есть вы ее бросили?

– Я бы выразился иначе. Лора и сама вам скажет, что для нее это был тяжелейший период. Она не знала, как ей жить дальше. С ней…

– Что?

– С ней стало невыносимо находиться рядом. И я ее ничуть не осуждаю. – Последние три слова он подчеркнул ударами ладони по полированной поверхности стола.

– Вы отдыхали на лоне природы, вдали от благ цивилизации. Как вы так скоро узнали о пропаже Джессики?

– Это допрос?

– Мне казалось, я беседую с сознательным гражданином?

Оскар широко улыбнулся.

– В кемпинге был кафе-бар. На следующий день мы зашли туда выпить и увидели репортаж в вечерних новостях. Мы сразу же поехали назад… Как я говорил, все это я засвидетельствовал в своих показаниях.

– Все это вы могли бы сообщить мне и по телефону. Приезжать к вам мне было совершенно не обязательно.

– Я предпочитаю личное общение… Несколько раз я говорил с Марианной по телефону. Ее беспокоит, что вы не захотите перепроверять роль Тревора Марксмэна в исчезновении Джессики. Она боится, что вы испугаетесь трогать его, поскольку один раз он уже выиграл гражданский иск у Столичной полиции.

– Я сама позвоню Марианне и лично заверю ее, что мы тщательно рассматриваем все возможные версии. Тревор Марксмэн теперь живет во Вьетнаме.

– Вот как? Где именно?

Эрика напрягла память, вспоминая точный адрес.

– У нас есть его координаты в Ханое.

– И вам также известно, что недавно он отсидел полтора года во вьетнамской тюрьме за растление несовершеннолетних?

– Мы пока работаем с архивной документацией, – не сразу отвечала Эрика, пытаясь скрыть досаду. – Этой информации у нас еще нет.

– И вам также известно, что Марксмэн вернулся в Великобританию и сейчас живет в Лондоне?

– Что?

– Значит, вы не знали?

Эрика силилась сохранять самообладание. Оскар полез в выдвижной ящик, вытащил большой конверт из оберточной бумаги и бросил его на полированный стол перед Эрикой.

– Здесь все: его адреса – здешний и временный в Ханое; недавно он учредил новую компанию, которая должна заниматься его активами в сфере недвижимости. Он ведь довольно богатый человек.

Эрика придвинула к себе конверт.

– Как вы это узнали?

– Я провел кое-какие изыскания. Я ведь адвокат, это мой хлеб… Теперь понимаете, почему я настаивал на личной встрече с вами? Но если вам потребуется связаться со мной, я дам вам свой прямой телефон. – Оскар взял со стола небольшой листок бумаги с наименованием и координатами его фирмы и дорогой черной авторучкой подчеркнул номер телефона, что стоял в его кабинете. Двумя линиями. Эрика с трудом скрыла свое раздражение. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, затем протянул руку.