Террорист - Лев Пучков

– «Плохая идея», – ворчливо передразнил Федя. – Кто-то спрашивал ваших советов? Вам было сказано впечатлениями делиться – вот и делитесь.

– А между тем вопрос, на мой взгляд, поставлен очень правильно, – «вписался» я за юнг. – Я только его слегка откорректирую, чтобы, не дай бог, не порушить пиетет. Итак, многоуважаемый президент клуба «Крэйзи Бомберс», что мы теперь будем делать с этой малолетней бандой?

– Да хорош уже прикалываться! – смутился Федя.

– А я не прикалываюсь. Что нам теперь с ними делать? Ну ладно – сейчас более-менее понятно. А через два месяца? Ну вот представь себе: два месяца все было тихо и постно, но вот наступило шестое марта, самое время хризантемы закупить корзинами, духи бочками… И что мы им скажем?

– Честно говоря, меня это совершенно не волнует, – отмахнулся Федя. – Ты еще доживи до этого шестого марта. Два месяца в нашем положении – это целая эпоха. Меня сейчас гораздо больше волнует другое.

– А я даже догадываюсь, что именно тебя волнует. Куда мы будем прятать кучу замечательных штуковин, которую нам сейчас натащат эти сумасшедшие дети?

– Точно, – подтвердил Федя. – Надо прямо сейчас начинать поиски подходящего места. Вопрос для всех: есть какие-нибудь идеи?

– Ну… Полигон у нас там, на левом берегу, – предложил Борман. – Там, сразу за старым стрельбищем, полно места. Сейчас зима, там почти никто не шарахается.

– Отпадает, – покачал головой Федя. – Слишком далеко. Надо где-то поблизости, в южном пригороде. И потом, там на стрельбище регулярно в пейнтбол играют. Полигон рядом, могут заметить. Да и где там все хранить: в снегу, что ли? Нужно помещение, причем довольно просторное, кто его знает, сколько они навезут…

– Слушай… – Меня вдруг осенило. – А вот эта детско-юношеская спортивная школа, про которую вы с Пашей трещали… Я так понял, это где-то здесь неподалеку?

– Ну, не то чтобы неподалеку, но вообще, да – она в этой районе, рядом с МКАД. Только я не понял, при чем здесь эта школа?

– Как это «при чем»? Большущее пустующее здание, на отшибе, я так понял, вполне безлюдное, Пашин сторож там сидит…

– Совсем с дуба рухнул?! – возмутился Федя.

– А что такого?

– Да я с ним после этого вообще разговаривать не собираюсь!

– После чего – «этого»?

– Ну… – Федя замялся и досадливо нахмурился. – Короче, после всего этого!

– Ага, ясно… А теперь, мой неумолимый брат, запасись терпением и подари мне свои уши ровно на семьдесят девять секунд.

– Ы-ы! – одобрило Борман-Рома.

– А вас вообще никто не спрашивал! – рявкнул Федя.

– Итак…

Тут я незначительно напряг интеллект и в два счета на пальцах раскидал, почему нам не избежать общения с Пашей на эту не очень приятную тему. А вам рассказывать не стану: мы и так тратим массу времени на всевозможные объяснения. Кроме того, дорогие френды, я уверен, что вы соображаете гораздо гибче, чем мой железобетонный брат – хотя бы уже по той простой причине, что ваша голова не забита всеми этими тупыми амбициями и дурацкими принципами насчет ренегатства, офицерской чести и прочих, ненужных в нашем деле вещей.

– Нам и мотивировать-то его особо не придется, – завершился я. – Тут очень активно будет работать Гена, поскольку все это делается в его интересах.

– Ладно… – нехотя сдался Федя. – Поехали, глянем, чем там дышит эта юношеская школа. Может, еще и не подойдет для этого дела…

* * *

Я бы не сказал, что ДЮСШ располагалась совсем уж на отшибе, но местечко здесь, в самом деле, было довольно безлюдное.

Если встать лицом на север, то слева в ста метрах располагалась огороженная стройка. Это уже как типичное веяние времени, своего рода символ эпохи: Москва жадно и беспорядочно строится – не пойми кем и для кого. Активность на стройке не прослеживалась, но кран присутствовал, а первые три этажа монолита уже были обложены кирпичом.

Справа от школы, примерно в сотне же метров, тянулись две линии выселенных «хрущоб» – несколько домов уже разломали до фундамента. Отсюда, стало быть, и безлюдность: раньше этот квартал был вполне жилым. Очевидно, когда все доломают, на месте этих «хрущевок» тоже будут что-то строить.

Позади здания, в двухстах метрах через пустырь и жиденькие посадки, – МКАД. Перед школой был большой стадион с футбольным полем, волейбольной и баскетбольной площадками и на диво хорошо сохранившейся полосой препятствий. Все это было огорожено крепким (дерево-бетон) забором, который до сих пор не растащили. Наверное, сторож хороший.

От ДЮСШ до жилого квартала, расположившегося дальше по шоссе за предназначенными под снос «хрущевками», было, на глазок, что-то около полукилометра.

– На вид неплохо, – одобрил стратегически подкованный Федя. – На отшибе, свободный въезд с двух сторон и в то же время изоляция… Так, а что там у нас за стадионом?

– Без понятия. – Я достал атлас. – Так, что тут у нас… Ага. Если верить карте, сразу за стадионом – жилые дома. Но атлас прошлогодний.

В здание школы заходить не стали – и так все увидели, а поехали посмотреть, что там за стадионом.

За стадионом был высокий забор, куча новых (не успевших потускнеть) ангаров, и… да ладно, я даже угадывать не прошу, без вариантов: рынок это был. Свеженький, с пылу с жару, очередной нерусь-карапуз, рожденный во благо становления грядущего халифата. Тоже вполне себе веяние времени: базовая ячейка иноземной экспансии и, как водится, собственно рынок лишь отчасти, а на самом деле производственная площадка для обеспечения дорогих москвачкалинцев наидряннейшим ширпотребом.

– А на карте нету! – удивился Федя. – То есть что же это получается… Когда печатали атлас, тут еще «хрущевки» стояли?

– Да, «стояли». И люди жили. И детишки ходили в спортивную школу, набирались сил и крепчали. И вообще, пора уже перестать удивляться по этому поводу. Все вполне привычно и тупиково удручающе…

* * *

До дома далековато, время дорого – я отправил Гене сообщение специально определенным для таких случаев способом. То есть тиснул с коммуникатора на «японский» портал (да все тот же dohu.ja): «Русские борзые в хорошие руки. Срочно. Иегудеил Звездорванцев».

И уже после этого поехали обедать.

У нас с Геной уговор: с восьми утра по полуночи каждые два часа заходить на этот портал на предмет своевременного обнаружения каких-либо нештатных сообщений. Типа того, что я сейчас отправил. Но Гена – человек занятой, так что может и забыть. Я, например, человек не особо занятой, – забиваю… пардон, забываю, конечно же, регулярно. Пока, правда, от этой приятной безалаберности никто не пострадал – не было экстренных вариантов, но…

Не успел додумать – позвонил Гена. С какого-то совершенно «левого» телефона, и, судя по акустике, откуда-то из тайного бункера или мрачного замкового подземелья – все там у него резонировало и отзывалось глуховатым эхом.