Истинная на двоих, или Краденая невинность - Диана Билык

Мамина магия всегда восстанавливалась быстрее. Получилось усмирить эмоции, охладить тело, но сердце, где ранее бушевал папин огонь, а сейчас зияла выжатая до сухости пустота, колотилось и не прекращало меня мучить неправильными чувствами. Опустившись на колкое дно водоема, я пыталась достучаться до разума, запретить себе возвращаться мысленно к Арману, но не получалось. Безродный пес все время стоял перед глазами. Целовал, кусал шею, трогал грудь… Ненавижу!

Не знаю, сколько времени пробыла в одиночестве под мягкой толщей воды. Но когда воздух в легких закончился, оттолкнулась и всплыла на поверхность. Проморгалась и увидела оборотня на краю берега. Сжимая за хвост трепыхающуюся рыбину, Арман плотоядно смотрел на меня. Кристально чистая вода не могла укрыть от острого взора мужчины наготу тела.

— Издеваешься? — возмутился так, будто я плюнула ему в рожу. Присел на корточки и со злостью ударил рыбу о плоский камень. Схватил кинжал и отсек ей голову. — Потом мы удивляемся, — запричитал себе под нос, но эхо четко доносило до меня каждое слово. — Арман такой плохой. Набрасывается на несчастную принцессу, совращает, требует близости. Какой урод, — вспорол рыбе брюхо и грубо вырвал внутренности. — Вечно голая бегает, а потом жалуется, — ворчал, счищая серую чешую. — Чему вас только в замках ваших учат?

Я спокойно прошла к одежде, неторопливо надела белье, рубаху и, собрав мокрые волосы в кулак, повернулась к зеленоглазому.

— В замке я была в дурацком платье из тысяч слоев, и это тебе не помешало… Удобно перекладывать вину на других, да?

— Ты себя видела вообще? — хмыкнул пес и поднял на меня похотливый взгляд. — Твои формы ни одно платье не скроет, — его зеленые радужки загорелись. — Если даже в одежде ты вызвала во мне сильное желание, то представь, что со мной творится, когда ты голая, — улыбнулся краешком губ.

— Ничего. Переживешь.

— Жестокая, — пробурчал и вернулся к рыбе.

Я промолчала, только усмехнулась так, чтобы услышал. Кто из нас окажется злее?

Взглянула на разделанную рыбу и не удержалась от вопроса:

— Уверен, что она съедобная?

Оборотень сначала посмотрел на меня, потом на рыбу, а потом снова на меня. Удивленно вздернул брови.

— А что тебя смущает? Обычная речная рыба.

Я пожала плечом и, не стесняясь, что из-под рубахи выглядывают коленки, присела возле камня.

— Я в них не разбираюсь, но дед учил, что яркие плавники — признак нехороший, — показала на обрезки. Хвост рыбешки был алого цвета с лимонными полосками.

Убрала мокрые волосы на другое плечо и договорила:

— Ну я могу попробовать первая. Если помру, вдруг успеешь метку выжечь со своей кожи и жить дальше.

— А это неплохая идея, — рассмеялся Арман и опустил взгляд на мои обнаженные колени. Тут же подобрался и посмотрел в глаза. — Лиа, не хочется обижать твоего деда, но живность этого леса я хорошо знаю. Когда в моей жизни появился отчим, я научился выживанию в любых условиях. Не разбираюсь только в змеях, — поежился, с отвращением произнеся последнее слово. — А это всего лишь рябчулька, которая любит лопать светящиеся водоросли. Вот ее плавники и сияют.

— И не только, — я ковырнула пальцем окровавленные внутренности рыбешки, и на камни посыпались бусины сонной травы. Ее семена под зиму особенно крепки и прозрачны. Они впитывают в себя любой свет, и если нанизать их на нитку, будет невероятно красиво.

Я выбрала из ошметков крошечные семечки и, вернувшись к озеру, хорошо их вымыла.

— Любишь рыбалку? — спросил вкрадчиво оборотень, и от его тона по телу пошли бурные мурашки.

Я смахнула их движением плеча, отчего рубаха немного съехала, пришлось быстро поправить одежду и только после этого повернуться к собеседнику.

— Когда-то с дедом ездили на речку, — я горько сглотнула, от воспоминаний о короле Ронисе мне всегда было грустно, высушила семечки о ткань рубашки и увлеклась подсчитыванием моего скарба. — Но это было очень давно, я уже не помню, любила или нет.

— Охота интереснее, — махнул рукой Арман. — Можно часами выжидать добычу, чтобы нанести сокрушительный удар. Эртинцев учат охоте с раннего детства, — он зверски вынул хребет из рыбы и, ударив кинжалом по камню, метко разделил тушку на две части. — Даже оборотней королевских кровей.