О чем молчат вороны - Эзекил Кваймуллина

Папа начал издалека, надеясь, что она сама догадается.

– Полагаю, Дерек Белл и Александр Шольт давно свернули на кривую дорожку. Еще когда были подростками. Мы приведем собак, чтобы обыскать местность, и наверняка найдем тела. Возможно, даже самой первой жертвы.

Она машинально кивнула. Она не понимала.

Папа осторожно добавил:

– Думаю, ее закопали около двадцати лет назад.

Лицо Элли омрачил ужас.

– Нет!

Папа вздохнул.

– Элли…

Она отшатнулась и загородилась от его слов руками.

– Сара не умерла. Она жива! Она жива, и ее еще можно найти, и я ее найду!

– Мне жаль, – тихо сказал папа. – Мы ее найдем. Но не живой.

Руки Элли повисли вдоль туловища. Она шагнула назад и рухнула на поваленное дерево. Папа подошел и сел рядом. Он все еще держался ровно и уверенно, а Элли вся сжалась и с каждой секундой казалась все меньше.

Даже голос ее едва слышался.

– Надо позвать полицию. Обработать все улики. Из города, конечно. – Она горько усмехнулась. – Я никуда не гожусь, да и все местные – слишком глупые для того, чтобы заметить, кто их начальник на самом деле.

– Вы…

Она резко к нему развернулась.

– Даже не пытайтесь меня успокаивать! Конечно, я виновата. Мне следовало догадаться. Я ее лучшая подруга. И полицейский!

– Так ведите себя, как полицейский! – отрезал папа. Она изумленно разинула рот, и папа махнул рукой на бункер. – Думаете, на этом расследование закончилось? Оно только начинается. Пропадали ли из дома воспитанники? Сколько человек, в чьи обязанности входило проверять, как здесь живут дети, проглядели очевидное? Кто из местных знал правду? Не сомневаюсь, что отец Дерека покрывал сына. Отец Александра Шольта наверняка тоже что-то знал, хотя, может, и не все.

Элли закрыла рот и встревоженно нахмурилась.

– Так вот почему Гэрри Белл так халатно отнесся к расследованию? Он сделал это намеренно? Думаете, Дерек виноват в смерти Флинта и Каваны? Нет, он ведь тоже погиб…

– Скорее всего, да – виноват, – ответил папа. – Первым умер Шольт. Возможно, они с Дереком что-то не поделили, и Дерек напал на него. С оружием. Пожар был всего лишь несчастливой случайностью, вызванной плохой проводкой, и он все смешал в полный хаос. Скорее всего, Дерек убедил Чарльза Шольта никому не говорить о том, что Александр пропал. Возможно, солгал, что тот ударился в бега, или признался, что его сын умер, но свалил вину на кого-то другого. В общем, убедил старика молчать ради чести семьи и таким образом получил возможность замести следы. Потом Дерек избавился от директора и воспитателя, потому что они всё знали, а ему нечем было откупиться: источником денег был Александр Шольт. Так и они умерли, но… – Папа покачал головой. – Старик Шольт начал что-то подозревать и решил нанять детектива, чтобы выяснить, что произошло с сыном. Вы же видели окна в доме Дерека – он явно пытался от кого-то отгородиться. Если я не ошибаюсь в своей теории, Дерека убили тем же оружием, которым он покончил с Александром и которое, скорее всего, хранил у себя дома. Возможно, Чарльз Шольт посчитал, что это своего рода творческий подход.

Ничего себе. Очень убедительно для сфабрикованной истории. Элли явно во все поверила. Она кивала, слушая его монолог, и он остался доволен ее реакцией. Наверное, папа решил опробовать на ней свою ложную терию, чтобы проверить, насколько она правдоподобная.

Ведь правду он рассказать не мог.

– Разумеется, все могло произойти совсем иначе, – признал папа. – Всех подробностей мы никогда не узнаем. Так или иначе, мы должны отомстить за каждую девочку, которая пострадала из-за Белла и Шольта. Если вы не готовы – лучше скажите об этом сейчас.

Элли вскинула голову.

– Я готова.

Ее голос снова стал прежним. Он даже казался громче и жестче. Конечно, Элли еще не отошла от того, что сегодня увидела и узнала, и ей потребуется время, чтобы полностью прийти в себя, но в течение этого времени она не будет сидеть сложа руки. Она будет держаться, пока у нее есть четкие задачи. Пока от нее требуется восстановить справедливость – насколько это возможно. А поскольку всегда найдется кто-нибудь, по кому плачет правосудие, с Элли все будет в порядке.

Папа кивнул.

– Отлично. Я позвоню коллегам из города, но они сами не найдут это место. Вы сможете их встретить и отвезти сюда?

– Разумеется. – Она поднялась на ноги, расправила плечи и зашагала к выходу из леса, ровно и четко, как солдат.

Ветер летел за ней, разгонял листья и трепал ее волосы. На мгновение Элли остановилась и посмотрела на небо, которое по ночам усыпали звезды. Кипевшее в ней негодование немного улеглось, и она пошла дальше.

Папа молчал, пока Элли не скрылась из вида, а затем спросил:

– Теперь понимаешь, Бет?

– Да.

По выражению его лица стало ясно: я что-то упускаю. А потом произошло ужасное. Он посмотрел на меня с тем же сочувствием, с каким смотрел на Элли.

– Бет, – медленно произнес он, – Изобел Кэтчин не выжила.

Что за чушь?

– Как? Она же спаслась в ночь пожара…

Папа покачал головой.

– Она умерла, Бет. В ту ночь или раньше.

– Не может быть! Она – наш свидетель. Она лежит в больнице. Живая и здоровая.

– Помнишь, что случилось прямо перед тем, как мы ее встретили?

Да. Я заглянула в палату и увидела темноволосую девушку. А потом Кэтчин окликнула папу и… О.

– То есть свидетелем была та девушка?

Он кивнул.

– Да, она сбежала из реабилитационного центра. Кэтчин не соврала: она приехала сюда со своей мамой. Скорее всего, несколько месяцев назад, как раз когда был ураган, в котором якобы никто не погиб. Только это не значит, что никто не умер: просто никого не нашли. Вероятно, Дерек Белл как-то замял это дело. Кэтчин, раненая и потерянная, пошла куда глаза глядят и оказалась возле дома, где ее и схватили директор и воспитатель.

– Но ты ее видел! Ты с ней разговаривал!

– Да. – Он поднялся на ноги. – Как разговариваю и с тобой, Бет.

Значит, он мог видеть не только мой призрак. Вполне логично. Почему же я была так уверена, что Кэтчин жива?

Наверное, из-за ее истории. Какая-то деталь говорила о том, что она выжила… Я никак не могла понять, какая. Но я не успела над этим поразмыслить, папа снова заговорил.

– Я думал, что смогу ей помочь, но мы прибыли не к началу, а к тому моменту, когда все уже закончилось. Мы попали сюда под самый конец.

Да, мы приехали уже после пожара, после того, как мир взорвался, но еще ничего не закончилось… правда, я не могла объяснить, почему.