Угадай кто - Крис Макджордж

По лицу девчушки пробежала тень: она что-то вспомнила.

– Да. Был запах. Очень странный, какая-то химия. И в голове, знаете, все поплыло. Не могла сосредоточиться. А потом здесь оказалась.

– У остальных то же самое.

– Да, помню. Но почему я забыла?

– Наркотик. От него кажется, будто все происходит во сне.

– Верно.

– Мне нужно, чтобы ты вспомнила… мне очень нужно знать, была ли ты в комнате одна.

– Конечно одна, я была у себя в спальне.

– А в доме была одна?

– Ну да.

Она говорит с ним, как с ребенком.

– Ты точно уверена, что все ушли? Ты знаешь этих людей?

– Да. Там был мой папа. Его друг Билл и еще один друг, Мэтью. Хотя я обращаюсь к ним «мистер Майкл» и «мистер Клайн».

– Ты хорошо их знаешь?

– Вообще-то, нет, не очень… честно говоря, почти совсем не знаю. Папа знает хорошо. Уже много лет. Они вместе работают в агентстве недвижимости в Эйнджеле.

– Кто-нибудь из них носит очки?

– А это здесь при чем, черт возьми? – спросила девчушка. – Нет, никто не носит.

Глупо все. Похоже, они тут ни при чем. А с другой стороны, кто его знает…

В голове у Шеппарда сложилась некая картинка. Черный человек. Квадратные очки. Красный галстук. Строгий костюм. Тот, кого описала Констанция. И тот, которого нынче утром видела Мэнди. Но не мог же он одновременно оказаться в разных местах?

– По пятницам у нас всегда одно и то же. У папы и его друзей сокращенный рабочий день. Ну разве не дико, когда начальство по пятницам после обеда работает? Вот они всегда приходят к нам и смотрят по телику спортивные передачи, все равно что. А потом идут в паб. А я – в колледж, потом к психотерапевту, потом домой.

Шеппард похолодел.

– Что? – переспросил он.

– Иду в колледж Святого Мартина. Я изучаю там основы искусства и дизайна.

– Нет-нет. Ты ходишь к психотерапевту?

Девочка прищурилась:

– Ну да. А что тут такого? Дженнифер Лоуренс тоже ходила к психотерапевту.

– Да нет же. Это же…

«Тщательно подбирай каждое слово».

– Я хожу к нему в основном потому, что у меня есть семейные проблемы. Еще у меня клаустрофобия… ну, с этим, кажется, все шло гораздо лучше, пока меня не заперли в гостиничном номере с пятью незнакомыми людьми и трупом в ванной комнате.

Что ж, это немного проясняет ее поведение. Почему она забилась под стол, закрыла глаза и не снимала наушников.

Так, только осторожно, не надо слишком давить на эту мозоль.

– А сегодня была у психотерапевта?

– Нет. Пошла, конечно, как обычно, но у него никого не было дома. Очень странно. Доктор Уинтер раньше никогда не отменял сеансов. Мне кажется, тут что-то серьезное.

– Доктор Уинтер, значит.

«Конечно, кто же еще! Вот как мы, оказывается, все повязаны».

Это сюрприз. Впрочем, чему тут удивляться?

– Ну да, – ответила она.

Девчушка, наверно, заметила, что он изменился в лице. Скорее всего, побледнел.

– Что вы сказали? – переспросила она.

Не расслышала. Слушает «Стоунз». И ни о чем не догадывается.

Трясущейся рукой Шеппард достал бумажник Уинтера, открыл. Показал ей:

– Это он?

Та, что в наушниках, растерянно смотрела на водительское удостоверение.

– Да, – сказала она. – А откуда у вас…

Она замолчала. В голове закрутились шестеренки, она лихорадочно пыталась что-то связать, сама того не желая. И смотрела на Шеппарда округлившимися глазами. И вдруг – он не успел остановить – бросилась в ванную комнату.

Захваченный врасплох Шеппард, недолго думая, ринулся следом.

Он к ванной уже привык, и к яркому свету приноровился, и к запаху, хотя чувство отвращения никуда не делось. Та, что в наушниках, резко отдернула занавеску. Увидела мертвого Уинтера, упала на колени, вцепившись пальцами в край ванны.

– Как же это… – прохрипела она. – Не может быть…

Шеппард растерянно стоял у нее за спиной, не вполне понимая, что теперь делать.

Та, что в наушниках, не плакала. Стояла на коленях и смотрела.

Всякое сомнение в том, что эта девочка не убийца, сразу же испарилось.

Шеппард обошел ее, сел рядом.

«Нет-нет, здесь кровь. Ближе не надо…»

Та, что в наушниках, смотрела на тело доктора Уинтера так, словно потеряла близкого человека. Словно он значил для нее больше, чем родной отец. Шеппард никак не ожидал подобного.

Несколько минут они просидели молча. Потом он понял, что пора уводить ее отсюда.

– Мне очень жаль, – сказал Шеппард.

– Кто это сделал? – спросила Та, что в наушниках.

– Именно это я и собираюсь узнать.

– Я убью его, кем бы он ни был, – сказала Та, что в наушниках.

У него не было причин сомневаться в ее искренности.

– Он очень пожалеет об этом. Почему, почему с доктором Уинтером так поступили? Он не делал никому ничего плохого. Всегда старался помогать людям.

Никому ничего плохого не делал. Был человеком отзывчивым и добрым. И еще очень наивным.

– Ты давно его знаешь?

Та, что в наушниках, оторвала взгляд от Уинтера и посмотрела на него:

– Я пять лет ходила к нему на сеансы.

«Мы вполне могли бы случайно столкнуться».

– Ты не против, если я спрошу, в чем причина?

– У меня социальная фобия. Очень неприятная штука. Поэтому я и ни в чем не участвую. Сейчас мне намного лучше, но до конца я от нее не избавилась. Доктор Уинтер помогал мне. Показывал, как с этим сладить. Он очень… был… очень хорошим человеком.

«Скажите, вы хороший человек?»

Каждое слово пульсировало в голове, усиливая головную боль. Он пытался прогнать их, рассеять, как дым в воздухе.

Та, что в наушниках, смотрела на него с замешательством. Шеппард понял, что он на самом деле месил руками воздух.

«Держи себя в руках».

– Когда ты видела его в последний раз?

Она еще раз бросила взгляд на Уинтера:

– Неделю назад. На нашем обычном сеансе. Доктор Уинтер говорил, что он мне, в общем-то, больше не нужен. Но он был мне нужен… Он мне и сейчас нужен. Он говорил, что мне уже лучше. Но это не так. Он нужен мне.

– Что-нибудь странное, необычное во время сеанса ты не заметила? Может, он что-то сказал такое?