Белая мгла - Кен Фоллетт

– Что ж, пока неплохо, – пробормотал Стэнли.

Тони сказала:

– Мне кажется, что ответственный за новости смотрел за завтраком небрежный отчет Карла Осборна и, придя на работу, решил поправить дело.

На экране появились ворота «Кремля». «Защитники прав животных воспользовались происшедшей трагедией, чтобы устроить протест возле „Оксенфорд медикал“», – произнес ведущий. Тони была приятно удивлена. Такой комментарий был куда лучше, чем она могла надеяться. Он наводил на мысль, что демонстранты цинично манипулируют средствами массовой информации.

После краткого показа демонстрантов картинка переключилась на главный вестибюль. Тони услышала собственный голос, звучавший с более сильным шотландским акцентом, чем она ожидала, – она рассказывала о системе безопасности в лаборатории. Вот это не производит впечатления, подумала она: просто звучит голос, рассказывающий о сигналах тревоги и охранниках. Куда было бы лучше показать вход в ЛБЗ-4, где установлена система, открывающая дверь по отпечаткам пальцев. Картинки всегда лучше слов.

Затем появился Карл Осборн, спрашивавший: «А все-таки какую опасность представлял этот кролик для людей?»

Сидевшая на диване Тони пригнулась. Вот это – момент критический.

Произошел обмен мнениями между Карлом и Стэнли, когда Карл набрасывал сценарий бедствия, а Стэнли говорил, что это маловероятно. Вот это худо – Тони это понимала. Аудитория запомнит, что животные на воле могут быть заражены, несмотря на то, что Стэнли твердо исключил такую возможность.

А на экране Карл говорил: «Но Майкл мог заразить других людей».

Стэнли с самым серьезным видом сказал: «Да, если чихнул бы на них».

К сожалению, на этом сюжет оборвался.

Стэнли пробормотал:

– Какого черта?

– Это еще не конец, – сказала Тони. – Положение может улучшиться… или ухудшиться.

Тони надеялась, что в новостях покажут, как она поспешно вмешалась, постаравшись развеять впечатление и сказав, что «Оксенфорд медикал» не пытается преуменьшить риск. Но вместо этого показали Сьюзен Макинтош, сидящую на телефоне, и голос диктора объяснил, что компания обзванивает всех служащих, проверяя, не было ли у них контакта с Майклом Россом. «Это хорошо», – с облегчением подумала Тони. Об опасности сказано напрямик, но при этом показано, что компания реагирует как надо.

Последним показали пресс-конференцию. И на ней Стэнли, который с ответственным видом заявлял: «Со временем мы победим грипп и СПИД и даже рак – и это будет сделано учеными вроде нас, работающими в таких же лабораториях».

– Вот это хорошо, – сказала Тони.

– Перечеркнет ли это диалог с Осборном по поводу заражения животных на воле?

– Думаю, что да. Ваши слова звучат так убедительно.

Затем появилась картинка, на которой сотрудники столовой раздают демонстрантам на снегу горячее питье.

– Отлично, что они это использовали! – сказала Тони.

– Я этого не видел, – сказал Стэнли. – Чья это была идея?

– Моя.

На картинке Карл Осборн поднес микрофон к сотруднице компании и сказал: «Эти люди демонстрируют против вашей компании. Почему же вы даете им кофе?»

«Потому что тут холодно», – ответила женщина.

Тони и Стэнли рассмеялись в восторге от находчивости женщины и от того, как позитивно ее слова сказываются на компании.

Снова появился ведущий и сказал: «Премьер-министр Шотландии опубликовал сегодня утром заявление, в котором говорится: „Я сегодня разговаривал с представителями „Оксенфорд медикал“, с полицией Инверберна и с региональным управлением здравоохранения Инверберна, и я удовлетворен тем, что делается все возможное для исключения опасности для публики“. А теперь другие новости».

Тони сказала:

– Господи, по-моему, мы спасены.

– Раздать демонстрантам горячее питье – отличная идея. Когда она пришла вам в голову?

– В последнюю минуту. Давайте посмотрим, что говорится в «Общебританских новостях».

Среди главных новостей рассказ о Майкле Россе шел вторым номером, после землетрясения в России. Рассказ занял столько же места, но был уже без Карла Осборна, который был известен только в Шотландии. Показали сюжет, где Стэнли говорит: «Вирус редко передается от одного вида к другому. Мы полагаем, что кролик, должно быть, укусил Майкла». Затем было показано довольно спокойное заявление британского министра окружающей среды в Лондоне. Отчет был составлен в таком же неистерическом тоне, что и «Шотландские новости». Тони почувствовала огромное облегчение, а Стэнли сказал:

– Приятно знать, что не все журналисты такие, как Карл Осборн.

– Он пригласил меня отужинать с ним. – Тони сама удивилась, зачем она ему это сказала.

Стэнли это поразило.

– Ha la faccia peggio del culo! – сказал он. – Ну и нервы у этого человека!

Она рассмеялась. Ведь он сказал: «Рожа у него не лучше задницы», – по всей вероятности, это было одним из выражений Марты.

– Он мужчина привлекательный, – сказала Тони.

– Но на самом-то деле вы так не думаете, верно?

– Во всяком случае, он красивый. – И Тони поняла, что пытается вызвать у него ревность. «Не играй в такие игры», – сказала она себе.

Стэнли спросил:

– И что же вы ему ответили?

– Я, конечно, дала ему от ворот поворот.

– Я так и думал. – Вид у Стэнли был несколько смущенный, и он добавил: – Это, конечно, не мое дело, но он недостоин вас, ему далеко до вас. – Он снова повернулся к телевизору и переключил на другие новости.

Пару минут они смотрели картинки землетрясения в России, на которых были показаны жертвы и команды спасателей. Тони подумала, что глупо было говорить Стэнли про Осборна, но ей приятна была его реакция.

За землетрясением последовал рассказ про Майкла Росса, и снова в спокойном, фактологическом тоне. Стэнли выключил телевизор.

– Ну, телевидение нас не распяло.

– Газет завтра не будет, так как Рождество, – заметила Тони. – А к четвергу эта новость уже устареет. По-моему, мы выскочили чистенькие, если не произойдет чего-то неожиданного.

– Да. Если потеряем еще одного кролика, окажемся в беде.

– Никаких нарушений правил безопасности в лаборатории больше не будет, – решительно заявила Тони. – Уж я об этом позабочусь.

Стэнли кивнул.

– Должен сказать, вы держались во всей этой истории необычайно хорошо. И я вам очень благодарен.

Тони просияла.

– Мы сказали правду, и они поверили нам, – сказала она.

Они улыбнулись друг другу. Это был момент счастливого единения. Тут зазвонил телефон.