Надежда умирает последней - Тесс Герритсен

– Эти два происшествия могут быть и не связаны.

– Все на свете как-то связано, товарищ. – Министр сидел не шевелясь и явно раздумывая. – А что этот мистер Барнард? Он и мисс Мэйтленд, – министр учтиво прервался, – они состоят в связи?

– Надо думать, что нет. Она назвала его… как это у них, у американцев, принято… козлом.

Министр засмеялся:

– Так мистеру Барнарду не везет с женщинами!

В дверь постучали. Вошел чиновник и, отдав министру какой-то отчет, вежливо удалился.

– Есть хорошие новости? – вопросил Айнх.

Министр заглянул внутрь отчета.

– Допустим. Удалось восстановить по кусочкам удостоверение личности погибшего. Похоже, он раньше уже имел дело с полицией.

– Ну, тогда это многое объясняет! – сказал Айнх. – Среди этих головорезов есть такие, которые за пару тысяч донгов пойдут на все.

– Это было не ограбление.

Министр протянул Айнху отчет:

– Он имел связи со старым режимом.

Айнх пробежал страницу.

– Тут только упоминается его двоюродная сестра – рабочая на фабрике, – он остановился и удивленно поднял глаза, – смешанная кровь?

Министр кивнул.

– Ее допрашивают в данный момент. Не понаблюдать ли нам за этим процессом?

Шантель, сгорбившись, сидела на деревянной скамье и метала молнии в допрашивающего ее полицейского.

– Я ни в чем не виновата! – выпалила она. – Зачем мне кого-то убивать? Значит, говорите, какая-то американская сучка? Вы что думаете, я с ума спятила? Да я всю ночь дома сидела, спросите старика-соседа надо мной, спросите его, кто слушал у меня в доме радио всю ночь и зачем он стучал мне в потолок, этот старый олух! Вот уж про него я могу вам порассказать всякого.

– Ты на старика будешь клеветать? – возмутился полицейский. – Ах ты, контрреволюционерка! Ты и твой братик!

– Да я и не знаю его толком.

– Вы вместе работали.

Шантель фыркнула:

– Я работаю на фабрике, и ничего общего с ним у меня нет.

Полицейский швырнул на стол сумку, выпотрошил содержимое и разложил на столе перед ней.

– Икра, шампанское, паштет. Мы нашли все это в твоем кухонном шкафу. Каким образом у фабричной рабочей хватает на все это денег?

Шантель поджала губы, но ничего не сказала. Полицейский ухмыльнулся, сделал жест охраннику, и Шантель в его сопровождении, немая как рыба, вышла из помещения. Полицейский подобострастно повернулся к министру, который вместе с Айнхом наблюдал за допросом.

– Как вы могли заметить, господин министр Транх, она не желает сотрудничать, но, если вы дадите нам время, мы найдем спос…

– Отпустите ее, – распорядился министр.

Полицейский был ошарашен.

– Уверяю вас, мы сможем заставить ее говорить.

Министр Транх улыбнулся.

– Можно иначе добыть нужную информацию. Освободите ее, и можете спокойно ждать, пока пчелка не прилетит обратно в свой улей.

Полицейский удалился, качая сокрушенно головой. Но он конечно же все исполнит, как приказали.

Все-таки у министра Транха было куда больше опыта в подобных делах. Разве не этот старый лис отточил свое шпионское ремесло в годы войны?

Министр сел и надолго задумался. Затем он взял в руки бутылку шампанского и пробежал взглядом по этикетке.

– Неужели! «Тайтингер». – Он вздохнул: – Мое любимое, еще с парижских времен.

Он бережно поставил бутылку обратно на стол и взглянул на Айнха.

– Похоже, мисс Мэйтленд накликала на себя беду. Задает слишком много вопросов, это уж точно. Вовсю ворошит прошлое.

– Это вы, верно, про отца ее говорите? – Айнх покачал головой. – Это уж действительно в прошлом.

– Может быть, и не совсем, – бархатным голосом заметил министр.

По столу полз большой черный таракан. Один из охранников хлопнул по нему газетой, смахнул покойника на пол и продолжил записывать. На потолке жужжал вентилятор, разгоняя духоту и вороша газеты на столе.

– Давайте-ка еще раз, мисс Мэйтленд, – не унимался старший следователь, – опишите, что произошло.

– Я уже все вам рассказала.

– Мне кажется, вы что-то упустили.

– Нет. Нет, я ничего не упустила.

– Нет, упустили. А как же стрелок?

– Никакого стрелка я не видела.

– У нас есть свидетели, они слышали выстрел.

– Я вам уже сказала, я никого не видела. Решетка была старая, она его просто не выдержала.

– Зачем вы лжете?

Она вся выпрямилась.

– Кто вам вбил в голову, что я лгу?

– Да это мы точно знаем.

– Отстаньте от нее! – вмешался Гай. – Она вам уже рассказала все, что знала.

Начальник повернулся и посмотрел на Гая:

– Я вас попрошу воздержаться от восклицаний, мистер Барнард.

– А я вас попрошу прекратить эти гестаповские выходки! Вы ее уже два часа допрашиваете, неужели не видите, что она на последнем издыхании?!

– Я думаю, вам следует уйти.

Но Гай и не думал сдаваться.

– Она американка, и вы не можете держать ее просто так! В чем вы ее обвиняете?

Начальник посмотрел сначала на Вилли, потом на Гая. Небрежно пожав плечами, он сказал:

– Ее отпустят.

– Когда?

– Когда она скажет правду, – ответил он и вышел.

– Держись, – проговорил Гай, – мы в конце концов вытащим тебя отсюда.

Он проследовал за полицейским в соседнюю комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Они пререкались минут десять, через закрытую дверь доносился их крик. Это хорошо, что у Гая хватало сил кричать, сама она уже с трудом держала голову прямо.

Когда Гай вернулся, она увидела по его разгневанному взгляду, что он ничего не добился. Изможденный, он опустился на скамейку рядом с ней, потер глаза.

– Что им от меня нужно? – спросила она. – Почему они не могут просто оставить меня в покое?

– У меня есть ощущение, что они чего-то ждут. Какой-то отмашки…

– Какой отмашки?

– Чтоб я знал…

Кто-то шлепнул по столу сложенной газетой. Вилли подняла глаза и увидела охранника, смахивающего в сторону очередного таракана. Она содрогнулась.

Была полночь.

В час ночи объявился мистер Айнх, желтый, как старая простыня. Вилли была без сил и даже не попробовала встать со скамьи. Она так и осталась сидеть, упершись в плечо Гая и предоставив говорить мужчинам.