Крушение - Джонатан Келлерман

– Ты права. Серийный номер тот же, что в заявлении. Есть вероятность, что этот автомат может иметь отношение к Лео Дувняку. Но с тем же успехом может оказаться, что Дувняк продал его, как грозился, когда пытался шантажом получить от нас двадцать пять миллионов крон.

– Джон, ты же сам в это не веришь.

– Не исключено, что утечка всей коллекции на рынок произошла уже тогда. И оружие с твоей фотографии сейчас находится в руках какой угодно криминальной организации.

– Ты в это не веришь, потому что знаешь: прошло шесть лет. Шесть лет назад АК-4 было обычным оружием при ограблении банка. Но сейчас его не используют. Подумай об этом, Джон. Когда ты в последний раз слышал о таком? Сейчас – только «калашников». Вот что я сделала ночью. Послала к черту интуицию и проверила факты. Ни одно ограбление банка сейчас не совершают с АК-4.

Он посмотрел на нее, искоса, снизу, сел на стопку бумаг; довольно шаткая табуретка.

– Лео Дувняк. Я худо-бедно его знаю. Стрелять в людей на месте ограбления – не его modus operandi. Он стреляет по камерам наблюдения, по стенам, защитному стеклу, потолку, по чему угодно – но только чтобы напугать, подавить волю людей. Такая тактика каждый раз оправдывала себя. Даже мы, полицейские, отступали. У него в руках было мощное оружие, и он демонстрировал, что не задумываясь пустит его в ход. У Дувняка есть свое представление о насилии. Каждый выстрел как новое… слово, что ли. Палить, как чокнутый, немотивированно, не в его стиле.

Элиса тоже смотрела на него искоса, но сверху.

– Джон…

Кажется, ей было не очень удобно.

– Ты ненавидишь насилие, это твой пунктик. А у меня пунктик – сводить факты воедино. Понимаешь?

Она легонько нажала на рычаг, опустив кресло.

– Ты два года ходил со своей интуицией вокруг да около. Ты знал, что Лео Дувняк ограбил десять банков, взорвал бомбу и стоит за самым масштабным в Северной Европе вооруженным налетом, но допустил, чтобы его обвинили всего по двум пунктам. Потому что у тебя было недостаточно доказательств. Интуиция – фигня, Джон, интуиция подбивает хороших полицейских на то, чтобы не пройти весь путь до конца. А когда им потом приходится менять направление, интуиция лежит на дороге мертвой тушей и заманивает не туда – так же, как и в начале.

Она не понимала, слушает он ее или просто смотрит мимо.

– И полицейскому, который сначала последовал за интуицией, а потом понял, что ошибся, приходится преобразовывать ее… Во что, как ты думаешь? Не отвечай «в смирение», Джон, потому что это неверно. В авторитет. Но авторитет расследование не сдвинет. Послушай меня. Присмотрись к фактам. Если ты отследишь этот автомат, то найдешь и все остальное.

Она замолчала. Если он слушал, то сейчас должен отреагировать, отрефлексировать.

Он так и сделал.

– Честно говоря, Элиса, это уже моя вторая чашка сегодня.

Ее коллега потянулся за стаканчиком, сделал глоток серебряного чая, потом снова откинулся назад, насколько это позволяла табуретка из бумаг, потер глаза.

– Первую я приготовил сам, в кухоньке, как всегда, когда прихожу утром. А ты, кстати, сладко спала.

Бронкс улыбнулся ей.

И она поняла, что этим утром совершила недопустимое. Проснулась с ним. Не свет из окна напротив разбудил ее. Разбудил ее звук – кто-то двигался в помещении, где она спала.

У Бронкса был довольный вид.

Словно он только что вернул себе то, что так глупо проиграл – когда не угадал, что именно они сейчас отмечают.

Черт возьми, не покраснеть бы, как он.

– Ладно, Джон. Если для тебя этот автомат – недостаточно веское доказательство, посмотрим, как отступали грабители. Вот это случилось, пока мы думали, что грабитель номер два, в синем комбинезоне, все еще находится в сейфовой комнате за банкоматами.

Элиса достала из кармана мобильный телефон и, нажав на стрелку в центре экрана, протянула Бронксу. Подергивающаяся беззвучная запись с камеры видеонаблюдения. Разрешение очень так себе. Приемлемое для общей картинки, недостаточное для идентификации. Бронкс опустил телефон, чтобы экран не бликовал.

Погрузочный пандус. Какой-то мужчина ступает на него, спиной к камере, сумка на плече. Запись идет рывками, но видно, как мужчина соскакивает с пандуса и бежит к краю картинки, к фургону, открывает заднюю дверь и запрыгивает внутрь. Через двадцать одну секунду он прыгает на асфальт и быстро движется к водительскому месту.

Бронкс коротко глянул вверх, встретил взгляд Элисы.

Оба подумали об одном и том же.

Кого не хватает? Какую роль в ограблении сыграл погибший? Должен ли он был вести молочный фургон или совать в сумку краденое добро?

– Разные эпизоды отступления – ты всегда говорил, что это фирменный знак Дувняка – соединены друг с другом простым до смешного способом. И поэтому, Джон, на меня это произвело впечатление.

Элиса протянула руку, и он вернул ей мобильный телефон.

– Они знали, что фирма, перевозящая деньги, все еще работает с системой под названием «Generation 2»: сумка защищена, а кассеты – нет. Они знали, что, скорее всего, патрульные машины окажутся неподалеку.

Что мы примчимся туда и успеем увидеть их машину с заведенным мотором, а рядом – грабителя на стреме. И они знали, что мы знаем: в ста случаях из ста грабители покидают место преступления на той же машине, на какой приехали.

Элиса снова коснулась стрелки на экране, теперь движения мужчины в синем пошли в замедленном темпе, стало заметно, что он нервничает, переживает за того, кто остался на парковке.

– Они заставили нас глазеть на машину, а сами собрались исчезнуть на другой, которая ждала в отдалении и должна была вскоре раствориться в транспортном потоке, – а я знаю, что позавчера ночью от отгрузочного терминала «Арла» в Вестеросе был угнан фургон, а спустя всего несколько часов другая машина «Арлы», из отгрузочного центра в Калльхелле, лишилась номерных знаков.

Это действительно был молочный фургон, кадры тянулись один за другим, и теперь Бронкс видел логотип на боках кузова.

– Безжалостные налетчики превратились в естественную часть пейзажа, слились с окружающей средой. Даже с их добычей случилось то же. Они прошли через наши кордоны так, что мы их не увидели. И такие трюки, Джон, под силу одному-единственному грабителю из тех, чьи дела ты расследовал за последние годы, верно?

Бронкс так и не встал со своей импровизированной табуретки. Ему было почти удобно, неустойчивая стопка бумаг заставляла спину работать, мелкие, едва заметные покачивания помогали ей расслабиться.

Вероятно, Элиса права.

Вероятно, это был Дувняк.

Уникальная по изобретательности подмена транспорта для отхода, грабитель, пропавший бесследно, – все это было ему отлично знакомо. Гениальный план исчезновения с места преступления в сочетании с заманчивыми объектами ограбления: ими всегда бывали маленькие банки, расположенные на отшибе, с множеством путей отступления и с порядочным денежным оборотом.