Мисс Страна. Шаманка - Алла Лагутина

«Альбиноску» не могли выбрать долго. Модный типаж, в каждом агентстве найдется две-три такие красавицы, и все они выглядят примерно одинаково – как инопланетянки. Новый век принес в модельный бизнес моду на андрогинность. В прошлом остались девяностые и их звезды с формами. В прошлом остались модели с яркой красотой. Теперь всем нравились вот такие, бестелесные, стертые, как будто бы потомки расы лемурийцев.

Выбирали из Ксюши, еще одной девочки из агентства Марианны и начинающей лондонской андеграундной певицы, которую букер высмотрел на концерте. Ксюша – самая эффектная, самая высокая, самая необычная. Но есть минус – узнаваемость. В отличие от всех остальных, она была популярной моделью – и даже странно, что французы вообще учитывали ее личность в этом раскладе. В кулуарах сплетничали, что выберут певицу. У той были кривые зубы и суровое панковское прошлое, при том, что ей было всего двадцать два года. Но кожа – гладкая как у ребенка, изнутри светящаяся. И огромные миндалевидные глаза. Потрясающий типаж для рекламы косметики. Когда на последнем совещании было объявлено, что директор компании остановил выбор на Ксюше, все удивились.

Марианна, конечно, сразу позвонила ей сообщить радостную новость. Вытянула ее в «Пушкин», напоила шампанским, перепелок томленых заказала.

Теперь у тебя начнется совсем другая жизнь. Целый год ты будешь обслуживать только этот контракт. Это новая вершина! Такой отдых – ни тебе кастингов, ни ожиданий. Четкий график съемок. Я еще отредактирую твой контракт, впишу в него, чтобы тебя поселили в нормальной квартире в Париже.

Если не получится, ничего страшного. У меня есть деньги на отель.

Они праздновали, пили шампанское, потом, веселые, поехали в ЦУМ и купили по платью стоимостью с отечественный автомобиль. Потом Ксюша вернулась домой, обнаружила у порога курьера с огромным букетом роз – двести, не меньше. Любовник, которому она в смс сообщила о победе, прислал.

Ксюша приняла ванну, намазалась миндальным маслом, поставила джаз, открыла еще бутылочку шампанского. Рассеянно смотрела в окно, и ей казалось, что теперь весь мир принадлежит ей одной. А потом подошла к зеркалу, отсалютовала своему отражению – и все для нее закончилось. Навсегда.

4.

У Даниила были деньги и связи. И болезненное влечение к нимфетке-Ксюше, которое он, забегая вперед, так и не осмелился реализовать – за все годы, что они были знакомы. Ему удалось затеять судебный процесс, поднять на уши опеку – деньги раздавались в конвертах направо и налево. В итоге все устроилось так, что Ксюша переехала в Москву, была переведена на домашнее обучение и поселилась в уютной крошечной квартирке вместе с молчаливой заботливой женщиной из Украины, которую нанял для нее ангел-хранитель.

– А когда я стану моделью? – серьезно спрашивала Ксюша, глядя на него снизу вверх своими огромными белыми глазами.

– Зачем тебе вообще эта помойка, – хмурился Даниил. – Живи спокойно, учись. Поступишь в МГУ, станешь… Кем ты хочешь стать?

– Моделью, – пожала плечами она.

Вспоминая прошлое, Ксюша не могла ответить себе на вопрос – понимала ли она, что Даниил испытывает к ней нечто большее, чем просто желание помочь. Он ни разу не позволил себе ничего лишнего. Ни разу не прикоснулся к ней. Только иногда так смотрел… Так долго и печально, что этот взгляд был чем-то большим, чем прикосновения. И намного более интимным, чем страсть.

Жизнь Ксюши устраивалась втайне от жены Даниила, Лизы. Но Москва не умеет хранить секреты. Довольно скоро пополз слушок – примерный семьянин завел себе несовершеннолетнюю девчонку на стороне. Настолько несовершеннолетнюю, что вынужден был даже нанять ей няню.

Однажды Лиза пришла к ней. Без предупреждения. Взломала телефон мужа, нашла переписку с Ксюшей – бытовую, невинную. Вычислила адрес. И явилась – во всей своей гневной красоте.

Ксюша была дома одна. Ее няня уехала на рынок за продуктами – Даниил сам контролировал меню, выдавал деньги и список.

Лиза была одета еще более шикарно, чем в тот вечер, когда они впервые встретились. На ней было велюровое платье в пол – переливающегося мушиного сине-зеленого цвета. Рюкзачок из золотистой кожи, жемчужная песцовая курточка. Ногти алые, кожа светится, ресницы завиты, волосы – как шелковое покрывало. Ожившая картина. Хладнокровная Ксюша даже попятилась от роскоши такой.

– Ты-ы-ы? – протянула Лиза, которая сразу ее узнала. – Вот уж никогда бы не подумала.

Ксюша мрачно молчала. Ей не было страшно. Она считала, что, если что, сможет дать отпор этой избалованной леди. Ксюшу воспитывала улица, у нее и не такие противники случались – и ничего, отбивалась как-то.

Но Лиза была то ли слишком интеллигентна, то ли слишком растеряна, чтобы вступить в потасовку. Зато она решительно вдвинулась в квартиру и закрыла за собой дверь. Не снимая лакированных туфель (и снова туфли зимой – особенный шик, доступный только тем, кого личный водитель всегда подвозит прямо к искомому подъезду), прошла сначала в единственную комнату, где осмотрелась по сторонам, нахмурившись; потом и в кухню. Ксюша молча ходила за ней.

– Хата убитая, – наконец вынесла вердикт Лиза. – Странно, что он снял для тебя такую дешевую хату… А что, это правда говорят, что тебе няню наняли?

– Ну да, – буркнула девочка. – Только не няню, опекуна.

– Ясно… И что же мы будем делать? – Лиза плюхнулась на стул, взяла из вазочки блестящее красное яблоко, понесла его к накрашенному рту, но потом, скривившись, положила обратно.

– Мы? – не поняла Ксюша.

– Раз уж ты вмешалась в жизнь моей семьи – стало быть, «мы».

– Я не вмешивалась. Поговорите с Даниилом. Он знает, что вы ко мне пришли? – пошла в атаку Ксюша.

– Какие мы дерзкие, – ухмыльнулась женщина. – Для тринадцати лет… Ладно, не буду ходить вокруг да около. Слышь, ты, звезда малолетняя. Я тебе дам денег, ты в Питер переезжаешь. Вместе с нянькой своей. Не волнуйся, на произвол судьбы не брошу. Раз уж так все вышло… Но с одним условием – чтобы я тебя возле моего мужа и в метре не видела. Иначе все потеряешь.

Когда Лиза злилась, она переставала быть красавицей. Лицо у нее становилось какое-то рыбье – выпученные глаза цвета бутылочного стекла и вялые, увеличенные дорогим косметологом губы.

– Квартиру сниму тебе получше, чем эта. Двушку. В школу запишем тебя. И живи.

– Я подумаю, – пообещала Ксюша, хотя даже в тринадцать лет у нее хватало ума понять, что не стоит иметь никаких дел с женщиной, которая так ревнует к тебе мужа. Особенно если эта женщина старше тебя на двадцать с лишним лет.

– Вот тебе моя визитная карточка, – Лиза всучила ей серебристый пластиковый прямоугольник. – Завтра наберешь. Это твой последний шанс.

…Ох, как она ошибалась. Это у нее, у Лизы, был последний шанс не потерять то, что, по сути, перестало ей принадлежать в тот момент, когда Даниил осознал себя любующимся странной девочку с внешностью Снегурочки. Шанс переиграть, подстроиться, понять.