Все сама - Мэри Хиггинс Кларк

Где же изумруды? Кто угодно мог войти за старухой в номер. У кого еще есть ключ?

Он немного прогулялся и начал успокаиваться. На корабле определенно собралась не та публика: вряд ли кто-то из них способен на кражу.

«За ужином леди Эм стало плохо. Любой мог заметить, если бы следил за ней так же пристально, как я, – говорил он себе. – Может, Бренда заглянула к старухе после ужина? Вполне вероятно. Они с леди Эм как-то странно друг на друга смотрели. Получается, изумруды у помощницы?»

Преступник заметил на палубе Мехенов. Чутье говорило, что Алвиры следует опасаться. Он смерил женщину взглядом. «Только попробуй сунуть нос в эту историю!» – мысленно пригрозил ей он.

Тысячеликий замедлил шаг, чтобы не поравняться с пожилыми супругами. Что делать дальше? До Саутгемптона осталось всего три дня, и он ни за что не покинет корабль без ожерелья! А ключ от номера леди Эм был только у Бренды.

62

После пробежки Селия приняла душ, оделась и заказала в номер кофе с кексом. В голове крутилась одна мысль: как теперь поступить? Если она пойдет к Фейрфаксу и отдаст ему изумруды – поверит ли он в ее невиновность? А если не поверит – прикажет посадить под замок? Может, лучше стереть отпечатки пальцев и спрятать ожерелье в таком месте, где его легко найдут? Это выход! Но если Селию кто-то увидит или там висит камера? Что тогда? Прикажут ли персоналу обыскивать номера? Вряд ли, иначе ожерелье уже нашли бы!

Селия в панике огляделась, подошла к сейфу и вытащила ожерелье. Она уже надела пиджак и брюки, собираясь на лекцию. Пиджак был свободного покроя, с одной большой пуговицей у ворота, а брюки – с глубокими карманами. Что, если спрятать изумруды в одном из них? Селия дрожащей рукой опустила массивное украшение в левый карман и подбежала к зеркалу.

Совсем незаметно!

«Ничего другого не остается», – в отчаянии подумала она.

63

Перед завтраком Ким Вольпоне больше всего любила прогуляться. Судно под названием «Парадиз» направлялось в Саутгемптон. Ночью прошел сильный дождь, но сейчас из-за туч выглянуло солнце. Кроме нее, на палубе не было почти никого.

Ким с наслаждением вдыхала запах океанского ветра – как она любила его! Ей было сорок, она только что развелась и путешествовала с лучшей подругой. Как хорошо, что канитель с разделом имущества кончилась! Муж Уолтер – совсем как Уолтер Митти^[6] – оказался мечтателем. Жил воздушными замками, а не реальными делами.

Ким посмотрела на горизонт и вдруг прищурилась. Что это там, на волнах? Какой-то мусор? Возможно. Однако неизвестный предмет шевелился.

Неподалеку стояла, обнявшись, пожилая пара. На шее у мужчины висел бинокль.

– Простите, сэр, мы не знакомы. Меня зовут Ким Вольпоне.

– Я – Ральф Миттль, а это моя жена Милдред.

– Ральф, не одолжите мне свой бинокль?

Мужчина нехотя согласился.

– Только осторожнее, – предупредил он. – Вещь дорогая.

– Да-да, – рассеянно пообещала Ким.

Она покрутила линзы, настраивая фокус, и ахнула. Над волнами из стороны в сторону раскачивалась рука. Ким вернула бинокль владельцу:

– Посмотрите! Что вы там видите?

Ральф удивленно поднес бинокль к глазам.

– Там человек! – воскликнул он. – Я за ним понаблюдаю. Идите скорее, пусть позвонят капитану. Потерпевший за бортом, он просит о помощи.

Через десять минут на воду спустили шлюпку с матросами.

64

Моррисон прокричал в телефон, чтобы к нему немедленно явились капитан и начальник охраны. Похоже было, что хозяина «Шарлотты» вот-вот хватит удар.

– Как правда выплыла наружу? – грозно вопрошал Моррисон. – Кто рассказал журналистам, что случилось?

– Могу лишь предположить, что источник – сам Тысячеликий, – ответил Сондерс.

– Как насчет доктора Блейка и стюарда?

Капитан Фейрфакс расправил плечи, но постарался говорить сдержанно:

– За Блейка я ручаюсь. А Раймонд Броуд, скорее всего, даже не знал, что леди Хейвуд убили. Я склонен согласиться с мистером Сондерсом: Тысячеликий снова похвастался.

– Погодите! А что с агентом Интерпола? Как его там?

– Девон Майклсон, сэр.

– Вызовите его сюда. Срочно!

Фейрфакс взял трубку.

– Соедините с номером Девона Майклсона. Мистер Майклсон, это капитан. Господин Моррисон хочет вас видеть.

– Хорошо, сейчас, – ответил агент.

Три бесконечные минуты в комнате висело тяжелое молчание. Его нарушил стук в дверь. Вошел Майклсон.

Хозяин не стал миндальничать:

– Мне сказали, что вы из Интерпола. У нас убийство, похищены бесценные камни. Разве вашей задачей не было предотвратить все это?

Агент даже не пытался скрыть злость.

– Мистер Моррисон, – ответил он ледяным тоном, – полагаю, вы предоставите мне записи с видеокамер, которые находятся в столовой и коридорах, ведущих к номеру леди Эм.

Ему ответил капитан Фейрфакс:

– Мистер Майклсон, вы, наверное, не знакомы с тем, как ведутся дела на таких лайнерах. Мы бережно относимся к частной жизни пассажиров. Камер в коридорах нет.

– Значит, тем самым вы оберегаете частную жизнь убийцы. Номера здесь невероятно дорогие, и в них хранятся такие драгоценности, что разумно было бы установить круглосуточную охрану. Это вам в голову не приходило?

– Не учите меня, как распоряжаться моим судном! – огрызнулся Моррисон. – Охрана! Мы на роскошном лайнере, а не в тюрьме. Вижу, вы отличный детектив и уже раскрыли преступление. Не поделитесь с нами?

Майклсон ответил таким же холодным тоном:

– У меня есть несколько подозреваемых.

– Кто же они?

– Я по опыту знаю, что первым делом нужно сосредоточиться на человеке, который обнаружил тело. Часто он не говорит всей правды. Я сейчас занимаюсь биографией Раймонда Броуда.

– Мы тщательно проверяем каждого, кто поступает к нам на работу, – вставил Сондерс.

– Не сомневаюсь. Но уверяю вас, Интерпол располагает более подробной информацией, чем вы.

– Кого еще подозреваете? – спросил Моррисон.

– Есть несколько имен. Пока я могу поделиться только одним – это мистер Эдвард Кавано.

– Сын посла? – огорчился Фейрфакс.

– Тед, как он себя называет. Он много путешествует по Европе и Среднему Востоку. Я просмотрел данные о его перелетах, отметки в паспорте и записи из гостиниц. Совпадение это или нет, но за последние семь лет он несколько раз оказывался в местах, где совершал преступления Тысячеликий. И мистер Кавано не скрывал своего интереса к ожерелью. А теперь прошу прощения, мне пора.