Земля мертвых - Жан-Кристоф Гранже

Корсо кивнул с видом знатока.

– По нашим сведениям, Нина старалась быть приветливой со всеми, но на самом деле имела не много друзей.

– Я был единственным, – подтвердил «бульдог».

– Вы с ней когда-нибудь спали?

– Только в кино, – улыбнулся Майк. – Ее интересовало исключительно жесткое садомазо. Вот я и познакомил ее со всем этим.

– С чем «этим»?

– С клубом. С фильмами. С «органическим порно», как говорит Ахтар.

– На каком уровне она трудилась?

– Будто сам не знаешь.

– Ахтар пытался мне объяснить, да я не очень понял.

Майк расхохотался и прикурил новую сигарету.

– Нина была звездой игр онлайн.

– Каких игр?

– Знаешь, цыпленочек… – порноактер выпустил дым из ноздрей, – мне кажется, ты не слишком продвинулся в своем расследовании…

– Объясни.

– ОПА предлагает кодированные игры. Ты платишь, смотришь, делаешь ставку.

– На что, например?

Майк вздохнул: этот посетитель вообще не въезжает.

– Нина была профи в играх «Загадай желание» и «Овсяный сахарок».

– Не знаю таких.

– Например, она вводила себе глубоко во влагалище очень тонкую свечку и поджигала фитиль. Ставки в сети росли по мере сгорания воска. Чем ближе к плоти, тем они становились выше. В этом трюке Нина была лучшей. Она сама гасила фитиль… собственным влагалищем.

– А «Овсяный сахарок»?

– Ахтар производит капсулы из жженого сахара с битым стеклом. Игрок – то есть женщина, которая играет, – сует их в свою киску. Согреваясь внутри, сахар тает, высвобождая осколки. Игра заключается в том, чтобы вытолкнуть их при помощи мышц промежности. Это кроваво, ужасно больно и по-настоящему омерзительно. Игроки такое просто обожают.

Полицейский вспомнил про судмедэксперта: как случилось, что он не заметил ничего подозрительного?

– Сколько может быть любителей подобных игр?

– Думаю, много тысяч.

– А делала ли Нина… что-то еще для Ахтара?

Майк дружески помахал кому-то в соседнем саду. Корсо вытянул шею: двор виллы пересекала дама лет пятидесяти, в жакете от Шанель.

Возмущенная зрелищем (головка полового члена Майка торчала над перилами балкона, словно марионетка в маленьком театре), женщина поспешно юркнула в свой «мини».

– Нина заходила слишком далеко, – продолжал порноактер. – Я часто предупреждал ее. Она участвовала в том, что называется blind tests. Девушку привязывают к прозекторскому столу, а палач онлайн принимает заявки игроков… Чаще всего они заказывают вставить ей в киску самые неожиданные предметы. Поначалу девушка делает вид, что сопротивляется, ставки растут, и, когда сумма представляется достаточной, она дает свое согласие… Нина была королевой этого номера.

– Какие предметы, к примеру?

– Телефон, по которому ради смеха звонят, когда он находится у нее внутри; но это может быть и горсть рыболовных крючков…

– Ахтар сказал мне, что Нина работала бесплатно.

– Это правда. Все шло ему в карман. Этот чокнутый пудрит нам мозги со своей эротической хренью, но он не кто иной, как бизнесмен, нашедший свою золотую жилу…

– Если не ради бабок, то зачем она соглашалась на такие испытания?

– Ради удовольствия. Нине нравилось испытывать боль. По-настоящему.

– Мне кажется, как объяснение это слабовато.

Фрейд щелчком отбросил окурок в соседский садик.

– Она любила испытывать боль, потому что не любила себя. А себя она не любила потому, что была уверена, что недостойна любви. Мать бросила ее при рождении, это тебе хотя бы известно?

Корсо кивнул.

– В ее подсознании недостойный любви объект – она сама – превратился в объект, достойный ненависти. И ее желание изменилось. Теперь она жаждала, чтобы ей причиняли боль, чтобы ее истязали, чтобы по отношению к ней проявляли презрение, которого она заслуживает. Ее психика опрокинула все понятия человеческого достоинства. Жестокость стала для нее единственным источником радости и наслаждения.

Теперь Корсо понимал, откуда взялось прозвище Фрейд. Парень произнес свою заумную речь на одном дыхании, по-ученому – и при некотором воображении можно было подумать, что он обращается к собственному фаллосу.

Сыщика не отпускала одна мысль: невозможно, чтобы у девушки, предававшейся подобным безумствам, не осталось серьезных телесных повреждений. А ведь судмедэксперт ничего не увидел.

Но у Майка на все был готов ответ:

– В последнее время Нина оставила игры садомазо. Ее раны должны были зарубцеваться. Она чувствовала себя лучше – и физически, и морально.

– Почему?

– Она нашла себе бойфренда.

– Бойфренда?

Ведь все свидетельские показания в этом пункте казались единодушными: у Софи Серей, она же Нина Вис, тридцати двух лет, никого не было.

– Не вешай мне лапшу на уши. Ни в одном протоколе нет ни намека на присутствие какого-нибудь дружка. Мы не обнаружили его следов ни в ее мобильнике, ни в ее компьютере.

Майк удрученно покачал головой:

– Вы ничего не поняли про Нину. Все, что касалось ее лично, сохранялось в строжайшей тайне. Вообще-то, ей почти нечего было скрывать, но этими отношениями она дорожила.

– А что за мужик? Кто он?

– Понятия не имею.

– Что она тебе о нем рассказала?

– Не слишком много. Вроде художник.

– Тоже занимается садомазо? Где они познакомились?

– Говорю же тебе, я ничего не знаю! Она только сказала, что они иногда видятся и это оказывает на нее благотворное действие.

Похоже, художник тоже склонен к таинственности, если не оставил никакого следа в повседневной жизни Нины. Родственные души.

– Не припомнишь какой-нибудь детали, которая помогла бы нам идентифицировать его?

– Мне кажется, она ему позировала…

– Где я мог бы увидеть его полотна?

– Понятия не имею.

– Может, у него есть галерея?

– Говорю же, я ничего не знаю!

– Подумай.

Майк провел ладонью по бритому черепу:

– Он носит шляпу.

– Шляпу?

– Ага, она сама однажды мне сказала. У него странная манера одеваться. Белые костюмы, шляпы… Вроде сутенера двадцатых годов…

Это не вязалось с образом скрытного человека. Хорошо бы все перетрясти и посмотреть, что оттуда выпадет. И все же ему удалось нехило продвинуться по сравнению с расследованием Борнека.