Исчезнувший мир - Том Светерлич

– Нестор ее допрашивал? Мне бы хотелось посмотреть на его записи, – сказала я.

– Можем с ним связаться, – предложил Ньоку. – Его так и не ввели в курс дела насчет «Глубоких вод», а несколько лет назад он ушел из ФБР. Кажется, торгует оружием.

– Нестор? – удивилась я.

Вполне обычное дело, когда агент ФБР начинает карьеру в другой области, пользуясь своими лидерскими навыками, находит высокооплачиваемую работе на какую-нибудь корпорацию, но продавать оружие – это странно. Не знаю почему, ведь я работала с Нестором всего один день и совсем его не знала, но с тех пор думала о нем с нежностью. Такой мягкий голос, фотограф. Мне хотелось отделить его от качков и любителей пострелять, сопутствующих такому занятию, но, может, я придумала себе Нестора. Или с тех пор с ним что-то произошло, и он изменился. Жизнь иногда заводит на странные дорожки. Я вспомнила историю Нестора о его отце, о дверях в лесу, ведущих в другие леса.

– Да, мне бы хотелось с ним связаться. Посмотрим, что он сможет рассказать.

– Хотите еще с кем-нибудь поговорить по поводу этого расследования? Можем найти нужных людей.

– С той женщиной, Оньонго, – сказала я и подумала, что неплохо бы поговорить с Броком, но Брок представлял для меня опасность.

Ему рассказали о «Глубоких водах», и в то время он знал о Глубинах космоса, а значит, вполне возможно, за эти годы узнал и о Глубинах времени. Нам велели избегать контактов с правительственными служащими или военными, которые понимают механику путешествий во времени и, увидев нас, сообразят, что их мир прекратит существование, стоит нам его покинуть. Я была знакома с одним агентом, она улетела в двадцать четыре года, а через несколько месяцев я встретила ее после возвращения на «твердую землю», усталую, истощенную и постаревшую. В НеБыТи кто-то из министерства внутренней безопасности посадил ее в тюрьму и держал там больше пятнадцати лет. То, через что ей пришлось пройти, мы называли «бабочкой под стеклянным колпаком», это одна из опасностей для работающих в Глубинах времени агентов. Если Брок знает про путешествия во времени, он может задержать меня здесь до самой смерти.

– Только с Николь Оньонго и Нестором, – сказала я. – По крайней мере, для начала. Но я сама с ними встречусь. Не хочу встречаться с ними как представитель закона. Они могут стать неразговорчивыми.

Дело уже двадцать лет как сдано в архив. И к тому же обескураживает, как мало было достигнуто за все это время, словно гибель семьи Мерсалт – простая вспышка насилия, гроза, которая прогремела и ушла. И все же кое-какую новую информацию удастся получить. Связаться с Нестором, связаться с Николь Оньонго, лично с ней поговорить. Люди частенько готовы без утайки обсудить давнишние трагедии и могут сказать такое, о чем промолчали бы в разгар событий. Любовные связи и утраты. Люди, которые не хотели говорить тогда, сейчас могут разговориться.

Я снова полистала дело Мерсалта.

– Не очень много, – сказала я. Отлучка без разрешения, дезертирство. «Зодиак», «Либра». – А как насчет «Либры»? Есть какие-нибудь сведения? Или о «Зодиаке»? О'Коннор велел мне разузнать что-нибудь о «Либре» и почему там не оказалось Мерсалта и Эльрика Флиса.

– Ничего, – ответил Ньоку. – Их появление так и осталось загадкой. «Либра» числится утраченным кораблем.

Там лежал еще тонкий, прекрасно изданный буклет, на обложке эмблема Космического командования ВМФ – золотой якорь и канаты вокруг земного шара. Была там и вторая эмблема – женщина с развевающимися огненно-рыжими волосами, держащая в руке золотые весы, ее фигура очерчена похожим на домик созвездием.

ВМФ США, Космическое командование, список экипажа корабля «Либра».

Я нашла старшину первого класса Патрика Мерсалта, подразделение специального назначения, и его фотографию, он стоял на фоне американского флага, словно высечен из скалы, в бело-синей фуражке. Там был и Эльрик Флис, помощник электрика. Ничего похожего на тучного висельника, которого я видела, привлекательный, с полными губами и в очках с толстыми линзами, придающими ему ученый вид. Я вспомнила, что он время от времени работал электриком, а на фото он выглядел как прилежный студент накануне выпуска. Такого человека нетрудно представить паяющим материнские платы в опутанной проводами подвальной мастерской.

– СУ ВМФ нашло родственников всех членов экипажа «Либры», но мы задавали вопросы о призраках, – сказал Ньоку. – Мерсалта и Флиса посмертно объявили дезертирами. Мы решили, что их не было на борту «Либры» во время запуска.

Командовала «Либрой» Элизабет Ремарк. Я просмотрела ее послужной список. Университетский диплом, степень в области технических наук, полученная в Массачусетском технологическом институте. В волосах седина, короткая стрижка. Командование она получила молодой, она была 1951 года рождения, во время запуска ей исполнилось тридцать четыре. Синие глаза сочетались по цвету со звездно-полосатым флагом за ее спиной.

– Я знал коммандера Ремарк, – сказал Ньоку. – Она была моим другом.

– Вы вместе служили?

– Я служил на «Кансере». Ремарк была нашим старшим инженером и спасла нам жизнь. Командиром «Либры» ее назначили в награду за то, как она повела себя на «Кансере».

– Из всех кораблей миссии «Зодиак» вернулись только три, – сказала я. – «Кансер»…

– Нас запустили в 1984-м с намерением сделать пять отдельных забросок в Глубины времени, но Ремарк обнаружила проблемы в уплотнительных кольцах Б-Л-двигателя. Кольца оказались ломкими и не держали давление – обычное дело на кораблях той эпохи. Мы боялись, что двигатель может взорваться или отказать. Думали, что все погибнем, были просто уверены, что доживаем последние дни в плавучем гробу. Но Ремарк со своей группой принялась за работу. За месяц они совершили восемнадцать выходов в открытый космос и заменили что могли, а остальное подлатали. Командир отменил остаток миссии и приказал возвращаться домой. Двигатель продержался.

– Но ведь вы завершили переброску? – спросила я. – «Кансер», наверное, был последним кораблем, который видел будущее без Рубежа.

– Мы забрались на тысячу лет вперед, – сказал Ньоку. – И я видел… Чудеса, Шэннон. Чудеса, недоступные моему пониманию. Густые, как мед, океаны. Пятьдесят пять миллиардов человек, а то и больше. Пустыни, все занесено песком. Старые города исчезли, но возникли новые, в форме черных пирамид, стоящих на плечах тех, кто живет в их тени. Многие поколения рождались, жили и умирали под этими городами. И города двигались в поисках воды. Люди внизу голодали и ходили полуголыми, выживая на объедках и крошках живущих в пирамидах королей.

– Может, Рубеж – это избавление.

Ньоку вздрогнул, вернувшись от воспоминаний в действительность.

– Уверяю, богатые там неплохо устроились. Внутри пирамид были прекрасные сады с гротами и фонтанами. Наш экипаж пригласили внутрь, как заблудших детей, и с полнейшей расточительностью обеспечили всяческими благами. Там можно излечить любую болезнь, если есть на что. А некоторые люди полностью покинули тела и стали бессмертными, живут в виде световых волн, но, став бессмертными, они молят о смерти, потому что не ограниченная рамками времени жизнь становится бессмысленной. Я думал, что ад – это место, где нет Бога, но ад – это там, где нет смерти.