Проект - Кортни Саммерс

Кейси забирает меня со станции Покипси.

На ней джинсы и черный шерстяной жакет, на плече сумка-мессенджер, волосы собраны в тугой узел на затылке. Сейчас она совсем не похожа на женщину в воздушном белом платье с развевающимися вокруг плеч рыжими волосами и аксессуаром в виде веры во Льва. Такая Кейси мне хорошо знакома. Именно она постоянно вставала у меня на пути.

– Как прошла поездка? – спрашивает она.

– Без происшествий.

– Лучше так, чем иначе.

Она взмахом руки зовет меня за собой. Мы выходим из многолюдного вокзала на парковку, где нас ждет грязный джип. Кейси достает брелок, нажимает кнопку, и дверца с легким щелчком открывается. Кейси садится за руль, а я – рядом с ней, на пассажирское сиденье. Она заводит машину и включает печку, я застегиваю ремень безопасности. В машине потихоньку теплеет.

– Прежде чем мы тронемся в путь, мне от тебя кое-что нужно. – Кейси вытаскивает из своей сумки лист бумаги.

Я настороженно слежу за ней.

– Если не хочешь читать, сама прочитаю тебе это вслух, – говорит она, когда я не беру протянутый мне лист.

Не церемонясь, выхватываю у нее бумагу.

«Будучи гостем, посещающим 22 ноября 2017 года чапмэнский дом Проекта «Единство», я понимаю, что, возможно, получу доступ к конфиденциальной информации о Проекте, его истории, его членах, его внутренней кухне и повседневной деятельности…»

Внизу место для подписи.

– Вы хотите, чтобы я подписала соглашение о неразглашении?

– Оно касается только всего узнанного в этот день.

– А если не подпишу?

– Как, по-твоему, почему мы все еще торчим на станции?

– Это гребаный запрет на передачу информации.

– Мы защищаем членов Проекта.

– Вы со всеми гостями так обращаетесь?

– Мы гордимся прозрачностью нашей организации, но члены Проекта имеют право на приватность. Ты представитель СМИ, и ты направляешься в их дом.

– Вы со всеми гостями так обращаетесь? – повторяю вопрос.

Кейси смотрит мне в глаза.

– В этом доме мы никогда не принимаем гостей.

Я зло закусываю губу, отворачиваюсь от нее и гляжу на то, как другие машины отъезжают со стоянки, чтобы доехать до следующего пункта своего назначения. Умно – приволочь меня в Чапмэн и только потом сунуть в лицо соглашение. Большинство людей предпочтут почувствовать себя заложниками, чем потратить время впустую. Соглашение запрещает мне делиться с кем-либо узнанным в стенах чапмэнского дома без предварительного письменного разрешения Льва или Кейси.

– Соглашение касается только сегодняшнего дня? – уточняю я.

– Да.

Перечитываю его, чтобы убедиться, что, кроме этого, меня больше ничего не сдерживает. Подумав еще с минуту, прошу у Кейси ручку. И все равно медлю, прежде чем вписать свое имя.

«Глория Денэм».

– Спасибо. – Кейси забирает подписанный лист. – Знаю, тебе было непросто.

Она выезжает со стоянки на дорогу. Тяжело сглотнув, я опускаю взгляд на свои руки.

– Ты не водишь машину? – спрашивает Кейси.

– Только иногда. – Пэтти заставила меня научиться. «Мне не важно, сядешь ли ты когда-нибудь за руль, но ты должна уметь водить машину. На всякий случай». – Стараюсь не привыкать.

– Интересно. Полагаю, из-за аварии?

Я ей не отвечаю.

– Но ты ведь была пассажиром.

Продолжаю молчать.

Я часто бросаю взгляды в окно. Чапмэн – один из самых маленьких городков в долине. С претенциозно-традиционным обликом, который так любят профессиональные инстаграмеры. Однако стоит проехать на достаточное расстояние – и оказываешься в удаленной от цивилизации глуши. Где и находится чапмэнский дом Проекта «Единство».

Чем дальше мы едем, тем меньше встречаем машин. По обе стороны от шоссе разбросаны дома, но постепенно и они сходят на нет, уступая место лесу. Дорога ухудшается. Пошел снег. Спустя какое-то время мы сворачиваем на дорожку, которая, судя по осветившей лицо Кейси улыбке, ведет к месту нашего назначения.

– Чапмэнский дом.

Не дом, а домище. Двухэтажный и такой длиннющий, что выходит за пределы видимости лобового стекла. Он красивый, и мне это ненавистно, поскольку игнорировать эту красоту невозможно. Наружная отделка дома и крыша темно-зеленого, травянистого цвета. Сам дом современный и привлекательный, с треугольной крышей.

Входная дверь в деревянном каркасе приглашающе освещена мягким светом лампы. Узкие окна по обе стороны от нее открывают вид на внутреннюю часть дома, но отсюда не разглядеть, что за ними. Кейси припарковывается рядом с машинами, покрытыми снегом.

– Сколько человек тут живет? – спрашиваю я.

– Вообще в Чапмэне или в этом доме?

– И тут, и там.

– В Чапмэне живет чуть более трехсот членов Проекта. В разных резиденциях в самом городе и за его пределами. Пятьдесят членов «Единства» живут тут – это персонал. Здесь мы разрабатываем и контролируем реализацию программ, рассчитанных на индивидуальные и групповые нужды. В зависимости от того, что происходит внутри Проекта, тут может находиться до ста членов единовременно. Также дом выполняет ту же функцию, что и ферма Гарреттов: здесь проходят собрания, встречи и проповеди, особенно в хорошую погоду. За домом есть озеро. Тут красиво.

– И кто платит за все?

– Мой папа передал эту территорию в наше безвозмездное пользование. Раньше он устраивал здесь корпоративный отдых. Папа – сторонник нашей работы, так что «Единству» это досталось даром.

– Он член Проекта?

Джерри Байерс, генеральный директор «НуКолы», производящей самую вкусную бескалорийную содовую на рынке, купается в деньгах. Когда бы Кейси ни появлялась в новостях с отчетами по работе Проекта, СМИ не забывает упомянуть о ее родственных связях. Но я ни разу не слышала, чтобы Джерри Байерса называли членом «Единства» или хотя бы его поклонником. Такое мне бы точно запомнилось.

– Официально – нет. – Кейси вынимает ключ из замка зажигания. – Идем!

Она выходит из машины.

Я смотрю на дом, зная, что Би здесь нет, но представляю ее здесь, представляю, как она скрывается от меня где-то внутри.

Звонит мой мобильный. Достаю его из сумки.

Номер мне незнаком.

– Алло? – В ухе раздается знакомый звук дыхания как раз в тот момент, когда Кейси выжидающе оборачивается. У меня кровь стынет в жилах. – Кто это? Откуда у вас мой номер?

Молчание. Кейси выражает уже не ожидание, а нетерпение, и я прерываю звонок. Нужно поскорее выкинуть мысли о нем из головы.