Надежда умирает последней - Тесс Герритсен

Гай послушно пожал ее:

– Да-да, мне тоже приятно.

– Папочка – много денег?

– Прости, мало денег – папочка.

Мальчишка засмеялся такой искрометной «шутке». Гай и Вилли продолжили идти, а он запрыгал дальше рядом с ними, отпугивая других сорванцов. Все же образовалась целая вереница из лохмотьев, шествующая через уличную толкотню. Мелькая сотнями колес, сновали велосипеды, на тротуаре у скромных своих богатств сидели на корточках торговцы всякой всячиной.

Мальчишка потянул Гая за локоть:

– Эй, папочка, сигарета имеешь?

– Нет.

– Ну папочка же! А я за то прогонять попрошаек.

– Да, ну ладно.

Гай выудил пачку «Мальборо» из кармана рубашки и протянул ему одну сигарету.

– Ты что делаешь, Гай, – возмутилась Вилли, – он же ребенок.

– Да он и не собирается ее курить, выменяет на что-нибудь другое, еду например. Вон, смотри.

Он кивнул в сторону парнишки, который деловито заворачивал свою добычу в грязную тряпку.

– Поэтому я всегда беру с собой несколько блоков, когда сюда еду, могут пригодиться, если нужна какая-то услуга.

Он обернулся и нахмурился, глядя на один из указателей.

– Кстати об услугах.

Он поманил парнишку.

– Тебя как зовут?

Тот пожал плечами.

– Ну как-то же тебя люди зовут?

– Другой американский сказал, что я похожий на Оливер.

Гай рассмеялся:

– Должно быть, Оливер Твист. Ну что ж, Оливер, есть для тебя работа, поможешь?

– Само собой, папочка!

– Мне нужна улица под названием рю де Вуаль, так она называлась раньше, и на карте ее уже нет. Знаешь, где такая находится?

– Рю де Вуаль, рю де Вуаль… – мальчик потер руками лицо, – я думаю, это называет теперь Бинх-Тан. Зачем ты хочешь туда? Нет магазинов, нечего смотреть.

Гай достал купюру в тысячу донгов.

– Веди нас туда.

Мальчик схватил купюру.

– О'кей, папочка, жди. Точно жди!

И он зашагал по улице, а на углу обернулся и снова крикнул в подтверждение:

– Жди точно!

Через минуту он появился в сопровождении двух колясок на педалях.

– Я достал самый лучший, они очень быстрый, – сказал Оливер.

Гай и Вилли недоверчиво поглядели на водителей. Один из них беззубо улыбался, а другой пыхтел как паровоз. Гай покачал головой, пробормотав:

– Откуда он только выкопал эти древности?

Оливер с гордостью указал на двух стариков и произнес, улыбаясь:

– Это мои дяди!

Голос из-за двери был непреклонен:

– Уходите.

– Мистер Жерар? – спросил Гай.

Ответа не последовало, но мужчина явно не отходил от двери. Вилли как будто чувствовала, как он стоит, склонившись, с той стороны. Гай взялся за выступавший на двери, словно медная бородавка, молоточек в виде какого-то фантастического лица, то ли льва с рогами, то ли козла с клыками, и постучал им несколько раз.

– Мистер Жерар!

Снова тишина.

– Это очень важно, нам нужно с вами поговорить.

– Я сказал, уходите.

Вилли пробубнила:

– Может быть, он действительно просто не хочет с нами разговаривать?

– Придется.

Гай снова постучал:

– Меня зовут Гай Барнард, я друг Тоби Вульфа.

Клацнула щеколда. Блеклый глаз смотрел на них сквозь проем в двери, разглядывая Гая, потом Вилли. Затем человек за дверью прошипел:

– Тоби Вульф – остолоп.

– Однако Тоби Вульф сказал, что это в последний раз.

Глаз моргнул, и дверь приотворилась еще на полдюйма, показав в проеме маленького лысого человека, похожего на краба.

– Ну что, – проворчал он, – так и будете стоять?

Внутри жилища было темно как в пещере, из-за плотно задернутых занавесок на окнах. Гай и Вилли шли по узкому коридору за крабоподобным французом, силуэт которого был едва различим в темноте, но Вилли слышала, как он семенил впереди по деревянному полу.

Просторное помещение, в которое они вошли, было, по-видимому, гостиной. Лучи света пробивались сквозь видавшие виды занавески. Вокруг, едва различимая в кромешной темноте, громоздилась мебель.

– Сядьте, сядьте, – скомандовал Жерар.

Гай и Вилли направились было в сторону дивана, но Жерар проворчал:

– Да не там же! Вы что, не видите? Это же подлинная «королева Анна»! Вон там садитесь. – Он указал на два массивных стула розового дерева, а сам уселся в парчовое кресло у окна. Скрестив руки и нацелив острые коленки на незваных гостей, он походил на недовольную груду костей.

– Что же Тоби понадобилось от меня на этот раз? – вызывающе спросил он.

– Он сказал, что вы могли бы рассказать нам кое-что.

Жерар фыркнул:

– Я давно отошел от дел.

– Но раньше-то вы были при делах.

– А теперь нет – слишком ставки высоки.

Вилли внимательно осмотрелась и разглядела в потемках приглушенное сияние слоновой кости, поблескивание старинного дорогого фарфора. Она вдруг поняла, что они попали в настоящую сокровищницу антиквариата. Даже сам дом был антикварным – старая добрая постройка во французском колониальном духе, вся увитая виноградом. По закону этот дом принадлежал государству, и было интересно узнать, что же такого сделал француз, чтобы стать владельцем такого достояния.

– Прошли годы с тех пор, как я оставил компанию, и теперь не могу ничем быть вам полезен.

– Как знать, – возразил Гай, – ведь мы здесь как раз по делу прошлых лет, по делу, связанному с войной.

Француз рассмеялся:

– Да население этой страны постоянно с кем-то воюет! Какая же из войн вас интересует? С китайцами, французами, с красными кхмерами?

– Вам виднее, какая война, – усмехнулся Гай.

Жерар откинулся в кресле.

– Та война давно закончилась.

– Не для всех, – чуть с вызом произнесла Вилли.

Француз повернулся к ней. Она чуствовала, что он изучает ее, пытаясь понять, что за птица перед ним.

Ей это не очень понравилось, и она в ответ уставилась на него.

– Кто она такая и какое имеет к этому отношение? – потребовал Жерар разъяснения.

– Она здесь по делу об отце, он числится без вести пропавшим с 1970 года.