Очевидец - Анна Богстам

– Мы её уже подготовили, так что можете входить, и сразу начнём, – говорит врач и добавляет: – Вторники обычно дни спокойные, если такие дни вообще бывают.

Он показывает им раздевалку в конце коридора, где висят зелёные халаты, которые нужно надевать поверх одежды. Харриет всё время поглядывает на Леннарта и повторяет за ним. Он показывает ей, как правильно закрепить на носу зажимы, и протягивает голубую медицинскую маску.

– Возьми мою сумку, – говорит он и кивает в сторону металлического чемоданчика серебристого цвета. – Там всё, что необходимо для снятия отпечатков пальцев и взятия материала из-под ногтей, – продолжает он и привычно нажимает на бутылку со спиртом для дезинфекции рук, которая висит над раковиной.

Харриет кивает. Леннарт пользуется локтями, чтоб открыть дверь, ведущую в секционную. Судебный медик уже стоит в зале, одетый в белый халат и перчатки, волосы спрятаны под медицинской шапочкой. Комната светлая, но холодная. Такое ощущение, будто входишь в холодильник. Вдоль одной из стен большое окно, выходящее на задний двор. Три секционных стола из нержавеющей стали. Харриет обращает внимание на магнитофон, стоящий на подоконнике.

– Магнитофоном пользуются уборщики. Они включают музыку, когда наводят здесь порядок после аутопсии, – говорит судебный медик и добавляет: – Мы не такие, как Ганнибал Лектер, который включает классическую скрипичную музыку и режет трупы ради своего удовольствия.

Он смеётся под медицинской маской.

– Это мой ассистент.

Врач показывает на ещё одного мужчину в белом халате, который входит с торцовой стороны комнаты. Он вкатывает каталку с большим продолговатым серым мешком.

– Можем открывать? – спрашивает патологоанатом, глядя на Леннарта, который кивает в знак согласия.

Врач осторожно расстёгивает молнию. Взору открывается тело Лауры. Харриет узнаёт её с трудом. Кожа стала зеленоватой, от чего рыжие волосы засияли ещё больше. Тело методично перекладывают на стол для вскрытия.

– Вам мешок вернуть, он понадобится? – спрашивает патологоанатом.

– Нет, спасибо, обойдёмся, – отвечает Леннарт.

Хотя он шутит нарочно, чтобы её подбодрить и отвлечь, Харриет не может оторвать глаз от Лауры. Голова её покрыта запёкшейся кровью, в некоторых местах кожа стала темно-зелёной, кое-где видны стекловидные подтёки.

– Это трупные пятна, – шепчет Леннарт сквозь маску.

– Одежда и скотч, которым было заклеено лицо, где всё это? – осторожно спрашивает Харриет.

– Мы их сняли сразу на месте и отправили скотч на анализ, – говорит Леннарт и продолжает: – Я сниму отпечатки пальцев и возьму материал из-под ногтей для анализа ДНК, прежде чем мы начнём.

Он открывает серебряный чемоданчик и достаёт длинную палочку с ваткой на конце.

Ассистент в это время уходит и возвращается со столиком на колёсиках, на котором лежат медицинские инструменты.

– Когда ты закончишь, мы её помоем и проведём внешний осмотр, – говорит врач.

Харриет зажмуривается. Выдержит ли она это?

Леннарт достаёт диктофон и устанавливает его у секционного стола из нержавейки.

– Всё пойдёт в протокол, но его составление может занять несколько недель, – поясняет он и поворачивается к Харриет. – Если понадобится, прерывай нас.

Леннарт заканчивает с соскобами и вставляет ватку с палочкой на конце в пробирку, наполненную жидкостью. Ассистент берёт шланг душа и начинает тщательно обмывать тело. Харриет неотрывно смотрит на розовую от крови воду, которая стекает вниз к сливу на полу. Пока что всё идёт хорошо, уговаривает она сама себя, когда у бортика секционного стола застревает сгусток крови. Патологоанатом методично изучает всё тело, документируя каждый синяк. Останавливается на височной ране.

– Похоже на проникающее ранение, – продолжает он, исследуя рану.

Врач с ассистентом переглядываются.

– Тогда вскрываем череп, – принимает решение врач.

Харриет чувствует, что у неё темнеет в глазах. Она вряд ли сможет смотреть на то, как будут разрезать Лауру. В голове у неё шумит, по спине течёт холодный пот, заставляя её дрожать в этом прохладном зале. Подойти к Леннарту, постучать по плечу и сказать, что ей нужно выйти на воздух? Тишину прерывает жужжащий звук, и появляется ассистент с включённой электропилой.

– Я сделаю маленький перерыв, – вворачивает в этой паузе Харриет. – То, что мне особенно хотелось бы знать: была ли височная рана причиной смерти и является ли повреждение ноги новой, свежей травмой. И, по возможности, примерное время смерти. Сможешь выйти за мной, когда вы дойдёте до этого?

Леннарт поднимает глаза, кивает, а она выбегает из комнаты.

Она сидит на скамейке в раздевалке и таращится на известковую стенку. Уже давно затихли звуки электропилы, а она продолжает сидеть. Как она ни клялась себе, что выдержит, всё-таки не смогла. Хотя воспитана она в том духе, что нельзя сдаваться перед трудностями, скорее наоборот. Работу надо заканчивать, когда всё сделал, а не когда устал – таков был девиз Эушена, когда Харриет звонила ему и жаловалась на школьные уроки или домашние задания. Сам он никогда не делал никаких перерывов в работе. Даже летними вечерами он не ложился спать, а сидел и работал на кухне, после того Харриет и Пол уже засыпали. Может быть, именно поэтому ей так тяжело смотреть на него, видя, как его покидают силы? Она делает несколько глубоких вдохов, снова надевает маску и толкает дверь в секционный зал. Она себя переборет.

Войдя, она застаёт ни на что не похожую картину. Врач отвернул кожу Лауры от разреза на груди и животе, внутренние органы лежат на соседнем столе. Как ни странно, теперь, когда она уже больше не выглядит реальным человеком, перенести это зрелище оказывается легче, размышляет Харриет.

– Смерть наступила примерно между часом и пятью утра в субботу. Причина – височное кровотечение. Рана нанесена, по всей вероятности, ножом или другим острым предметом. Разрез в семь сантиметров длиной и пятнадцать сантиметров глубиной. Скорее всего, она была в бессознательном состоянии в момент нанесения удара. Я полагаю, что скончалась она там, где её и нашли, в хлеву. Имеются признаки, указывающие на то, что в момент нанесения раны она лежала. Мы сделали рентген переломов её правой ноги. Это старая травма.

Харриет закрывает глаза. То, что говорит судебный медик, означает, что убивший Лауру воткнул нож ей в висок, когда она была совершенно беззащитна. Убийца должен быть лишён всяческих чувств, чтобы это совершить. Что же такого было в Лауре, что вызвало такую ненависть? Она вспоминает приклеенные скотчем веки, не дававшие её глазам закрыться, застывший взгляд лежавшего у трактора тела. Что же случилось с ней в последние часы её жизни? Что такого она сделала, чем заслужила такой страшный конец?