Девушка, которая взрывала воздушные замки - Стиг Ларссон

— Говори.

Он развел руками.

— Это такая грандиозная сумма денег, что мне чертовски страшно. Я не знаю, как с ними управляться. Цель моей деятельности состоит только в том, чтобы заработать еще больше денег. А для чего они будут использоваться?

— Я не знаю.

— Я тоже. Но деньги могут стать самоцелью. Это идиотизм. Поэтому я и решил, что, заработав десять миллионов, выйду из игры. Я не хочу больше нести ответственность.

— О'кей.

— Перед тем как я все это брошу, мне бы хотелось, чтобы ты решила, как управлять состоянием в дальнейшем. Необходимо иметь цель, основные направления и организацию, которой это можно передать.

— Мм.

— Один человек просто не в силах вести дела таким образом. Я выделил сумму на долгосрочные постоянные инвестиции — недвижимость, ценные бумаги и тому подобное. В компьютере имеется полный перечень.

— Я его прочла.

— Вторую половину я оставил для игры на бирже, но приходится следить за таким количеством денег, что я не успеваю. Поэтому я основал в Джерси инвестиционную компанию. У тебя на настоящий момент имеется в Лондоне шесть сотрудников. Два ловких молодых инвестиционных менеджера и офисный персонал.

— «Иеллоу боллрум лимитед»? Меня как раз интересовало, что это такое.

— Наша компания. Здесь, в Гибралтаре, я нанял секретаря и молодого многообещающего юриста… они, кстати, примерно через полчаса появятся.

— Ага. Молли Флинт, сорок один год, и Брайан Делани, двадцать шесть.

— Хочешь с ними встретиться?

— Нет. Брайан твой любовник?

Он был явно шокирован.

— Я не смешиваю…

— Отлично.

— Кстати… меня не интересуют молоденькие мальчики… я имею в виду, неопытные.

— Да, тебя больше привлекают парни с чуть более крутым норовом, чем у сопляков. Меня это по-прежнему не касается, но, Джереми…

— Да?

— Будь осторожен.

Поначалу Лисбет планировала провести в Гибралтаре лишь пару недель, чтобы вновь обрести почву под ногами, но внезапно обнаружила, что не имеет представления о том, чем бы ей заняться и куда направиться, и в итоге задержалась там на двенадцать недель. Она ежедневно проверяла электронную почту и дисциплинированно отвечала на письма Анники Джаннини в тех немногих случаях, когда та ей писала. Где она находится, Лисбет не сообщала и не общалась ни с кем другим. Она продолжала посещать «Бар Харри», но заходила туда только по вечерам, чтобы выпить бокал пива. Бо́льшую часть дня она проводила в гостинице — либо на балконе, либо в постели. Успела завести еще одну временную связь с тридцатилетним офицером британского флота, но из этого получилось one night stand,[65] не оставившее особых воспоминаний.

Лисбет изнемогала от скуки.

С Джереми Макмилланом они встречались лишь несколько раз и как-то в начале октября поужинали вместе. Уже стемнело, они пили какое-то белое вино с фруктовым запахом и обсуждали, как следует использовать миллионы Лисбет. Вдруг он удивил ее, спросив, что ее угнетает.

Она посмотрела на него, подумала, а потом неожиданно рассказала о своих отношениях с Мириам By и о том, как ту почти до смерти избил Рональд Нидерман. А виновата была она. За исключением переданного через Аннику Джаннини привета, Лисбет от Мириам By ни слова не слышала, а теперь Мириам уехала во Францию.

Джереми Макмиллан довольно долго сидел молча.

— Ты в нее влюблена? — внезапно спросил он.

Подумав над ответом, Лисбет Саландер потом помотала головой:

— Нет. Думаю, я не из тех, кто влюбляется. Она мой друг. И у нас получался хороший секс.

— Влюбленности не избежать никому, — сказал он. — Возможно, в это не хочется верить, но дружба, пожалуй, является самой обычной формой любви.

Она посмотрела на него с изумлением.

— Ты рассердишься, если я буду откровенен?

— Нет.

— Ради бога, поезжай в Париж, — посоветовал он.

В аэропорту Шарля де Голля Лисбет приземлилась в половине третьего дня, после чего доехала на экспрессе до Триумфальной арки и два часа бродила по ближайшим кварталам в поисках свободного гостиничного номера. Пройдя в южную сторону, к Сене, она наконец получила номер в маленькой гостинице «Виктор Гюго» на рю Коперник.

Приняв душ, она позвонила Мириам By, и они встретились около девяти вечера в баре поблизости от Нотр-Дам. Мириам By пришла в белой рубашке и пиджаке и выглядела прекрасно. Лисбет сразу смутилась. Они расцеловались.

— Я очень сожалею, что никак не проявлялась и не пришла на суд, — сказала Мириам By.

— Все нормально. Суд в любом случае проходил за закрытыми дверьми.

— Я три недели пролежала в больнице, а потом обнаружила дома, на Лундагатан, полный хаос. Я не могла спать, мне снились кошмары про этого проклятого Нидермана. Я позвонила маме и сказала, что хочу приехать.

Лисбет кивнула.

— Прости меня.

— Не валяй дурака. Ведь я приехала сюда, чтобы просить прощения у тебя.

— С чего вдруг?

— Я не подумала. Мне просто не пришло в голову, что я подвергаю тебя смертельной опасности, когда поселила в квартире, которая по-прежнему считалась моей. Я виновата в том, что тебя чуть не убили. Если ты меня ненавидишь, я это пойму.

Мириам By смотрела на нее растерянно.

— Я так даже не думала. Меня пытался убить Рональд Нидерман, а не ты.

Они немного посидели молча.

— Вот оно что, — наконец произнесла Лисбет.

— Да? — откликнулась Мириам By.

— Я приехала следом за тобой не потому, что влюблена в тебя, — сказала Лисбет.

Мириам кивнула.

— У нас получался чертовски хороший секс, но я в тебя не влюблена, — подчеркнула она.

— Лисбет… я думаю…

— Я хотела сказать, что надеюсь… черт.

— Что?

— У меня не так много друзей…

Мириам By кивнула:

— Я еще немного задержусь в Париже. Моя учеба дома пошла прахом, и я записалась в здешний университет. Придется остаться тут минимум на год.

Лисбет кивнула.

— Дальше не знаю. Но я вернусь в Стокгольм. Я продолжаю платить за квартиру на Лундагатан и хотела бы ее сохранить. Если ты не против.