Пациент - Джейн Шемилт

Чтобы понять, пришлось перечитать сообщение дважды — мое сердце замирало. Сообщение не было от Нейтана, с Лиззи ничего не случилось. Я зря предполагала худшее. Люк приглашал меня к себе. Он сохранил мой номер, запомнил, что я собиралась во Францию. Ему нужна была помощь, чтобы сделать сюрприз шурину.

К сообщению прилагалась нечеткая фотография: серое строение, окруженное травой, сломанная крыша, окна в ряд, криво висящие ставни. Горы вдали, голубое небо. Арль, далекий юг, край подсолнухов.

Будто солнечный свет просочился сквозь щели в дверях лекционного зала. Это был тот самый вызов судьбы, о котором я мечтала. То, на что перестала было надеяться. Женщина рядом снова фыркнула, покосившись на меня и на мой телефон, но я уже поднялась с места, решив, что довольно ее соседства, довольно лекций и выступлений, что я сбегу на день или на два, а потом вернусь.

Я спотыкалась в темноте о чужие ноги и извинялась шепотом.

Выйдя на улицу, я побежала прочь от конференц-центра, лавируя между покупателями и прогуливавшимися туристами. Люди глазели на меня; шел дождь, легкий летний дождь, но мне было все равно. Я чувствовала себя такой легкомысленной, будто вернулась в собственную молодость и летела навстречу какому-то безумному приключению.

Нейтан сказал, что мне нужен отдых, и он знал, что я любила посещать загородные дома, особенно старые. Он советовал мне больше быть на солнце, и я уже ощущала его лучи, разливавшие южное тепло по моей коже.

Я вбежала в парадную дверь отеля и пронеслась мимо девушки-администратора. Та оторвала взгляд от экрана, удивленно приподняв выщипанные брови — постояльцы обычно отсутствовали весь день, а я нарушила привычный распорядок. Поднимаясь в лифте, я получила еще одно сообщение. Поезд с Лионского вокзала отправлялся через полтора часа, и Люк прислал билет на мой телефон. Этот поступок был рискованным для нас обоих.

Когда я вошла, горничная убирала номер. Она удивленно оторвала взгляд от пылесоса. Я сказала, что уезжаю и ей нет нужды утруждать себя уборкой сейчас, чтобы не пришлось повторять все заново, когда я вернусь. Она пожала плечами и вышла — усталая женщина средних лет с потрескавшейся кожей на ладонях. Не то чтобы непривлекательная, просто измученная. Моя ровесница, она, должно быть, тоже ощущала безысходность, но имела для этого гораздо больше причин.

Когда я затолкала свою одежду в чемодан, возбуждение несколько улеглось. Подсознательно заглушая чувство вины, я положила под лампу на столе несколько купюр. Я спешила на юг Франции, чтобы встретиться со своим пациентом — мужчиной, который мне нравился, был на девять лет моложе меня и состоял в браке, как и я. Я ломала запреты и нарушала все правила.

Я застегнула «молнию» на чемодане и окинула номер взглядом, осознавая, что скоро отрезок моей жизни в этом пустом маленьком пространстве будет зачеркнут, и эти простыни, полотенца, коробка из-под зубной пасты в корзине для мусора исчезнут, будто и не существовали. Я забуду все это; забуду усталую женщину, которая приходила убирать за мной.

Следующие пара дней с Люком тоже исчезнут, растворившись в других событиях моей поездки. Возможно, я расскажу о них Нейтану когда-нибудь потом. Скажу, что мне удалось выкроить время, чтобы отдохнуть и помочь знакомому с ремонтом дома; может, даже не скрою, что это был Люк. Муж притворится, что ревнует, мы оба посмеемся. К тому времени я уже забуду, как бьется сейчас мое сердце, забуду сладкое ощущение в животе, будто там трепещут крылья бабочек.