Астролюдия - Вера Авалиани

Построив такую двойную карту, в первую очередь мы смотрим, в какие дома одного человека попадают планеты другого. Особенно важно, когда планета обладателя одного гороскопа попадает в первый дом обладателя второго гороскопа, это говорит о большой взаимозависимости или сильном влиянии одного человека на личность другого через качества этой планеты.

Для любовных отношений важнее всего взаимодействия Солнца, Луны, Венеры, Марса, пятого и седьмого домов, для дружбы важен Меркурий и одиннадцатый дом, при сотрудничестве и контактах в социальной сфере надо учитывать взаимные положения Сатурна, Юпитера, десятого дома и так далее.

Особенно важны соединения планет одного человека с Солнцем или Луной другого, такие люди вряд ли будут равнодушны друг к другу. И если в синастрической карте преобладают гармоничные аспекты между планетами партнеров, особенно такие, как тригон и секстиль, то отношения между этими людьми в целом будут спокойными, гармоничными, комфортными.

Если в синастрической карте преобладают напряженные аспекты, особенно такие, как оппозиция и квадратура, то отношения между людьми могут быть конфликтными. Но при этом люди притягиваются друг другу, у них сильная потребность в активном взаимодействии. Они могут стать врагами, соперниками, но могут быть и хорошими друзьями, деловыми партнерами, сотрудниками и даже влюбленными. В обществе друг друга у них всегда будут находиться какие-то проблемы, которые придется решать или совместно, или по отдельности.

Как правило, в совмещенном гороскопе присутствуют гармоничные и негармоничные аспекты приблизительно в равной степени. А это значит, что у каждой пары людей есть области наибольшего согласия, те сферы жизни, на которые они смотрят под одним углом зрения, а есть такие, в которых их восприятия, суждения и образы действия могут кардинально различаться.

И чтобы периодические конфликты на какой-то почве перешли в взаимодополняющее сотрудничество, надо каждому из данной пары осознать уникальность другого человека. И не пытаться изменить то, что изменению не подлежит.

На этом месте Настя остановилась и задумалась: правильно ли она сделала, что попыталась измениться для Гии? Или она должна была оставаться самой собой. Недавно в биографии красивейшей женщины своего времени Лу Саломе Настя прочла фразу: «Только тот, кто стойко остается самим собой, может рассчитывать на долгую любовь».

Значит ли это: раз она сама сдалась, то любовь будет недолгой?

И она вдруг испугалась этого. Гия разбудил в ней жажду удовольствия для тела. Раньше она находила это только в отличном кофе, а в остальном была воспитана пуританкой. И ей не хотелось отказываться теперь от этой новой, порочной, страсти. Пусть и испытанной с мужем. И она предпочла вернуться к тексту книги.

Менее популярный и относительно новый способ определения совместной судьбы людей и их возможных проблем называется композицией. Эта система возникла в Германии в первое десятилетие прошлого века и основана на математических вычислениях средних точек между планетами двух людей. Для этого вычисляется средняя долгота одной и той же планеты у обоих партнеров. Например, Солнце одного партнера находится Рыбах, а другого – в Тельце. Малая дуга между ними делится на два и в середине ее находят общее Солнце в Овне, характеризующее общую личность этой пары, как если бы они были одним человеком.

Так же вычисляется совместная долгота Луны, Меркурия, Венеры и остальных планет, получая математическим путем общую Луну (уживчивость), общий Меркурий (общение), Венеру (чувства и вкусы) и так далее. Такая же процедура может производиться и с вершинами домов партнеров и иными точками их гороскопов. Полученная таким образом искусственная астрологическая карта трактуется как реальный гороскоп абстрактного отдельного человека, она показывает общий характер этой пары и может предсказать ее дальнейшую судьбу.

Когда я прочла об этом в Интернете, то подумала, что два человека в браке соединяются в одного не только в том смысле, что гласит легенда, а в самом прямом: каждый ребенок – это наполовину мать и на другую – отец в генотипе. Но и сама семья – это тоже единый организм. И поэтому при разрыве на части испытывает психологическую боль, схожую с физической по силе.

А та часть, которая оторвалась или отрезана, – загнивает. Опять же, в той же степени физически, что и морально. Не значит ли это, что, если б не Клод, то я бы страдала по Павлу?! Что я бы «истекла кровью»? Или отравилась бы из-за чувства вины перед ним. Перед человеком, который использовал меня, как алиби, чуть не убил, заставлял соблазнять других мужчин.

Неужели я могла бы и дальше принимать его образ мыслей: я не насиловал Нану, она мне отомстила за нелюбовь, повергла в ситуацию, когда-либо я буду врать, либо умирать мучительно, под пытками. Я все три года понимала его. И не собиралась я уйти к немцу, к которому Пашка сам же меня и отправил. Что, я не знала, что меня и там достанут люди Иллариона? Но свекровь решила подстраховаться и убить меня. Вряд ли она советовалась с сыном. Или он тоже дал добро на то, чтоб со мной случилась автокатастрофа? Нет, все же он умнее и понимал, что, стань он вдовцом, ему бы пришлось жениться еще раз. И кто знает, стала бы молчать новая жена о том, что он – кастрат? И, несмотря ни на что, я была влюблена в него сильно и радостно два дня, горько и болезненно еще несколько месяцев. Он тогда спал рядом. Иногда тискал грудь и стонал от своего мужского горя. Длилась эта странная любовь (илистокгольмский синдром?), пока муж не послал меня спать с другим мужчиной, а потом бил по животу руками и ногами. И тогда во мне все внутри разрывалось, и я стала мучительно ненавидеть Пашку Красавчика.

Я просто не могла его видеть. Уходила спать на диван в гостиной. Ведь создавать вторую спальню было бы подозрительно, прислуга могла сообщить о том, что супруги они фиктивные. Я запиралась в гостевой ванной, пока он собирался в офис. Все дни я читала книги по психологии, чтобы больше никогда не угодить в ненужную любовь. Пока не поняла, что и без книг я чувствовала подвох, когда Павел подъехал ко мне на машине, когда я ждала свою судьбу – Рината – на остановке. Ведь Ангелы мне просто кричали: не надо с ним связываться. И даже на свадьбе мне хотелось убежать. Но и хотелось оказаться в его объятиях. Хотелось отдаться ему целиком, до конца. Стать его «всем». Такой, как он захочет. И теперь я понимаю, что это счастье, что он был кастрирован. Потому что физическое соединение в одно делает людей сообщающимися сосудами, по которым друг в друга перетекает хорошее и плохое. Поняла я это только с Клодом, когда его любовь все во мне переплавила, залила елеем и патокой. Целуя его, я всегда чувствовала сладость во рту под языком. Чего не было никогда и нис кем. Банальное слово «любовь», которое применяют даже к вещам материальным, не объясняет головокружения, физического расплавления кожи, экстаза и слез в конце секса, бушевания крови, которая идет волнами по венам. Можно ли сказать об этом вслух? Но при любви психическое перерождает и физически. У всех ли это так? Или все же не каждому дано испытать срастание.

Кто-то ведь может (при составлении нового тела семьи) испытать и физическое отторжение. А при пересадке органов оно – смертельно. Значит, должна быть наука, которая поможет не связаться с тем, кто тебе чужой, противопоказанный. И это – астрология. Если мы не созданы – в самом прямом смысле этого слова – друг для друга, то не надо рисковать жизнями, пытаясь вцепиться в отчуждающуюся часть семьи, чтобы не умереть обоим. Или двоим. Или четверым.