Комната спящих - Фрэнк Тэллис

– Какие у нее шансы, доктор? – спросила миссис Бейнс. – Хильда поправится?

– Кататоническая шизофрения – очень серьезная болезнь, – ответил я. – Но доктор Мейтленд посвятил жизнь развитию новых, революционных методов лечения. Пациенты, когда-то считавшиеся неизлечимыми, выздоравливают благодаря его стараниям. Не могу ничего обещать, миссис Бейнс. Психиатрия – сложная наука. Но, уверяю, в Уилдерхоупе Хильда получит все, что может предложить современная медицина.

Трудно было понять, что выражало лицо миссис Бейнс. В глазах ее благодарность мешалась с беспокойством. Я не хотел пугать ее, поэтому о перитоните не сказал, но все-таки нужно было дать понять, что физическое здоровье Хильды Райт оставляет желать лучшего.

– Миссис Бейнс, Хильда очень слаба. У нее небольшая температура, к тому же раздулся живот. Если оформление бумаг займет некоторое время и ее не смогут принять в больницу сразу, я снова приеду и проверю, как она. Не возражаете?

Миссис Бейнс поблагодарила за помощь, и я отправился обратно в больницу. Съел поздний обед, который помощница миссис Хартли принесла мне прямо в комнату, и написал отчет об осмотре Хильды Райт. Упомянул о перитоните и подчеркнул, что затягивать не следует. Мейтленда мы не ждали до следующей среды, поэтому я позвонил в больницу Святого Томаса и попросил передать все, что я выяснил, вместе с выводами. Остаток выходных я посвятил написанию писем. Правда, пришлось сделать перерыв, потому что у меня очень сильно болела голова. А уже подумал, не простудился ли, но других симптомов не последовало, а потом мне наконец полегчало, и я отправился прогуляться по морскому берегу.

В понедельник на работу вернулась Джейн, но сестра Дженкинс будто нарочно крутилась вокруг нее, и поговорить нам не удалось. А перед обедом неожиданно приехал Мейтленд. Причины своего внезапного появления он не объяснил. Пришлось целый день исполнять роль его личного секретаря. Наконец мы спустились в мужское отделение. Джейн еще не сменилась с дежурства. Завидев друг друга, мы оба сразу смутились. Тот факт, что мы теперь пара, делал самую обычную ситуацию ужасно неловкой. Меня раздражало, что Мейтленд мной командует, приходилось с почтением отвечать на любые его слова, смеяться над каждой шуткой. Джейн тоже выглядела смущенной и все время смотрела себе под ноги. Неудивительно, что я страдал от уязвленной мужской гордости. Мне не нравилось, что любимая женщина видит, как мной командуют. А вот причину смущения Джейн я понять не мог.

Больше всего хотелось остаться с ней наедине. Даже нескольких минут хватило бы, но моим надеждам не суждено было сбыться: Мейтленд объявил, что намерен задержаться до завтра. Кажется, у него приближался срок сдачи новой книги о лечении зависимостей, а он еще должен дописать целую главу. Насколько мне было известно, в Уилдерхоупе у Мейтленда своей спальни не было. Я предположил, что он, вероятно, собирается работать всю ночь или ляжет на диване в кабинете. В любом случае на следующее утро встал он рано и выглядел весьма свежим и бодрым. Я присоединился к нему за завтраком. Мейтленд был необычайно энергичен и весело рассказывал о том, как при лечении зависимостей использует рвотные средства для выработки отвращения к алкоголю, – тема, прямо скажем, не для завтрака.

Поев яичницы с беконом, мы прошли в комнату сна, я помог ему провести электрошоковую терапию, после чего мы пошли в аптеку, чтобы осмотреть только что прибывшую партию лекарств. Мейтленд обратил мое внимание на некоторые незнакомые названия.

– Новые, – пояснил он. – Из Америки.

Потом вручил мне брошюру фармацевтической компании, где описывалось, какое действие эти препараты оказывают на мозг. Уехал Мейтленд только в начале шестого.

Я сразу отправился на поиски Джейн, но не смог ее найти. Правда, в столовой сидела Лиллиан, она и сообщила мне, что дежурство у Джейн закончилось. Казалось, сама судьба была против нас. Расстроенный, я написал ей записку, рассказав, как скучаю. Положил в запечатанный конверт и попросил Лиллиан передать. Та сказала, что увидится с Джейн уже этим вечером. Тут я почувствовал себя глупо и пожалел о необдуманном поступке. Не хотелось предстать в глазах Джейн жалким.

Вечером я прочел брошюру, которую дал мне Мейтленд, и в кровать лег рано. Правда, спать не стал – слушал по радио баховские «Вариации Гольдберга». Произведение отличалось глубиной и тонкостью и исполнялось на клавесине с большим чувством. Прослушав «Вариации», я уже собирался выключить свет, как вдруг услышал легкий стук. Он то прекращался, то начинался снова. Вот он прозвучал четыре раза подряд, потом стих. Я застыл, прислушиваясь. Как всегда, шумело море, и ветер выл в трубе, но других звуков не было. И тут началось снова. Тук-тук-тук-тук. Тишина. Тук-тук-тук-тук.

Я встал с кровати и накинул халат. Судя по всему, источник звука находился внутри здания. С легким опасением я выглянул в коридор и осмотрелся. Опять наступила тишина. И тут снова застучало в том же ритме, только тише. Я с облегчением понял, что кто-то стоит на лестничной площадке и стучит в дверь, только очень слабо. Я снял ключ с крючка и открыл замок. Из двери моей спальни лился тусклый свет, но этого было достаточно, чтобы разглядеть, что моя гостья – медсестра. Приложив палец к губам, она оглянулась и шагнула ко мне. Это была Джейн. Я закрыл за ней дверь и повернул ключ в замочной скважине.

Несколько секунд мы стояли, глядя друг другу в глаза, а потом она обняла меня за шею и жадно притянула к себе.

– Я тоже скучала, – прошептала Джейн.

Осторожные касания губ сменились жадными, требовательными поцелуями. Страсть наша была так сильна, что казалось, мы готовы были растерзать друг друга.

Тут Джейн прервала поцелуй и, еле переводя дыхание, выговорила:

– У меня сейчас дежурство… к утру надо вернуться…

Я понимающе кивнул. Значит, Джейн останется у меня на ночь, а рано утром потихоньку выскользнет.

И снова она прижала меня к себе для поцелуя. Джейн подняла колено, и полы халата разошлись, обнажая бедро и ажурную резинку нейлонового чулка. Я обхватил рукой ее талию, затем опустился ниже, гладя ее изящные ягодицы. Джейн обвила ногой мое бедро, и тела наши слились в крепком объятии. Джейн запрокинула голову, и я потерся щекой о ее гибкую шею. Когда она вздохнула от удовольствия, я ощутил тепло ее дыхания.

Вдруг откуда-то раздался громкий удар, будто на пол упал тяжелый предмет. Я ощутил, как задрожал пол. Мы прервали поцелуй, и Джейн спросила:

– Что это было?

Мне совсем не хотелось отвлекаться на пустяки в такой момент.

– Не знаю, – ответил я. – Какая разница?

Взяв Джейн за руку, я отвел ее к себе в спальню. Тут и стало понятно, откуда грохот, – рассыпалась стопка книг, и теперь все они валялись около платяного шкафа. Я быстро сложил их на место и вернулся к Джейн. Ее присутствие в этой убогой комнатушке можно было сравнить с явлением ангела. Я не мог поверить, что она и вправду пришла. Видимо, пауза затянулась, потому что Джейн вопросительно и даже немного опасливо посмотрела на меня. Я извинился: