Обещания богов - Жан-Кристоф Гранже

Минна фон Хассель была убеждена, что мощь безумия не знает пределов. Оно черпает свою силу в человеческом сознании, которое само по себе безгранично. По этой причине ей нравился подобный эпилог. Нацистский бред в его ничем не замутненной чистоте, который ошеломлял до самого последнего момента.

Однако она по-прежнему не чувствовала полного удовлетворения. Вопросы. Связи. Детали. Ей не хватало окончательной ясности.

— Как Магда Заморски узнала правду?

— Представления не имею. Соитие происходило в полной темноте. — Он хихикнул. — Может, это усы нашего фюрера зародили в ней сомнения…

Симон взял слово:

— Вы следили за нами на протяжении всего следствия?

— Это расследование само по себе создавало принципиальную проблему: нужно было найти убийцу, не раскрывая природы его мотивов. Мы должны были всячески подстегивать следователей, в то же время их придерживая. В сущности, все, кто соприкасался с этим делом, были обречены…

— Как Макс Винер? — вмешался Бивен.

— Отличный полицейский. Даже немного слишком. Ему пришла в голову мысль допросить прислугу Сюзанны и Маргарет, и он обнаружил, что обе были беременны. Потом он начал рыскать вокруг «Лебенсборн»… Пришлось остановить его, пока не стало слишком поздно…

— А мы? — вступила Минна. — Какая судьба ждала нас?

— Мы предполагали убрать вас, но питали надежду, что вы что-нибудь найдете. После Штайнхоффа мы решили, что пора с этим заканчивать. А потом заметили, что вы упорствуете и продолжаете расследование. Среди цыган? Еще абсурднее, чем все остальное, но в конце-то концов…

— А зачем понадобился этот спектакль в «Лебенсборн»?

— Я хотел преподать тебе урок, в то же время убедив, что именно Штайнхофф и был нашим производителем.

Симон перехватил эстафету:

— И ты же посылал этих женщин в мой кабинет?

— Следовало запутать следы. Мы хотели убедить высшие сферы, что Адлонские Дамы не были настоящими нацистками.

— Не вижу связи.

— Но ты ведь самый болтливый психоаналитик Берлина! Хотите распустить слух? Свяжитесь с Симоном Краусом.

— Я не выдумал Мраморного человека.

— Это верно. Сюзанна, Маргарет и Лени были в ужасе от этих снов. Они думали, что пересекли черту. Что их беременность стала проклятием… Мраморный человек был чем-то вроде воплощения суда… Божьего суда.

Минна желала знать, как Менгерхаузен догадался о виновности Магды Заморски. Ведь на самом деле пятая Адлонская Дама покончила с собой, и правды никто никогда так и не узнал.

— Все очень просто, — пояснил Менгерхаузен. — Во время вскрытия Кёниг обнаружил, что она была альбиносом. Обыскав ее дом, мы нашли предметы, связанные с цыганской культурой. Я сразу вспомнил о вашем расследовании среди Zigeuner.

Симон снова заговорил:

— Почему вы оставили нас в живых?

— Вас спасла война. Вас разбросало по всему Восточному фронту с весьма незначительными шансами выжить. Да и в любом случае кто бы стал вас слушать?

— Так или иначе, — подвела черту Минна, — Магда обратила вашу операцию в прах и тлен.

— Это правда… — признал акушер. — Но наши боги по-прежнему живы… Когда война закончится…

— Вы не доживете.

Менгерхаузен промолчал. Какое-то время назад он оставил свои банки и теперь стоял у одного из окон. Повернувшись к ним спиной, он, казалось, что-то искал снаружи — и даже, помахав ладошкой, протер запотевшее стекло.