Мгла - Рагнар Йонассон

Хюльда была еще в Кьярвалсстадире, когда ей позвонила Доура из общежития.

– Я сегодня утром до вас не дозвонилась, – сказала она, – можете сейчас говорить?

После того как Карен ушла, Хюльда задержалась в кафе. Ей нужно было собраться с духом, прежде чем снова выйти на улицу, где царила весна, которая, как казалось Хюльде, возвещала скорее о близком конце, чем о начале новой жизни. Хюльда никак не могла смириться с тем, что ей придется уйти со службы, хотя это событие было предсказуемо и неизбежно. И дело было не только в прямолинейности Магнуса, которая повергла ее в шок, и не в том, что она вынуждена покинуть свою должность до срока. Хюльда в принципе была не в состоянии смириться с тем, что ей придется оставить службу в полиции. Она могла многое поставить в упрек своим коллегам, но понимала, что их общество – это неотъемлемая часть ее жизни. Лучше уж ссоры с ними и завистливые нападки, чем сидеть в четырех стенах и предаваться тягостным воспоминаниям о прошлом. Сколько себя помнила, Хюльда всегда плохо спала – даже до того, как ее стали преследовать повторяющиеся из ночи в ночь кошмары. Лишь работа в полиции не давала ей сойти с ума: уголовные дела, расследования, бремя обязанностей. Примером тому стала прошлая ночь, когда сон о Елене избавил ее от непрошеных воспоминаний.

Туристы ушли, и Хюльда осталась в кафе музея одна. Никому не было дела до исландского искусства или исландских яблочных пирогов со взбитыми сливками теперь, когда наконец-то выглянуло солнце. И хотя на улице все еще веяло холодком, от него всегда можно было где-нибудь спрятаться.

Вот, значит, что ожидает Хюльду, когда она выйдет на пенсию? Она собиралась позвонить Пьетюру и пригласить его на кофе, но решила не спешить – не хотела показаться слишком навязчивой.

А Доура еще спрашивает, может ли она сейчас говорить!

– Конечно, – ответила Хюльда, нисколько не кривя душой. – Сегодня утром я не услышала звонка. Надеюсь, ничего срочного.

– Абсолютно ничего. Я вообще не понимаю, почему вы все еще этим занимаетесь. Эта девушка давно умерла, и все, кажется, уже успокоились. Верно?

Хюльда прекрасно понимала, что Доура имеет в виду. Заступиться за Елену было некому, и полиция просто умыла руки. Хюльде даже стало стыдно, хотя ее вины в этом не было.

– Я тут вспомнила кое о чем. Ничего особенного, но вдруг для вас это важно.

Хюльда напряглась, обратившись в слух.

– За ней как-то заезжал один человек. Я его раньше никогда не видела.

– Вот как?

– Да, если бы это был один из адвокатов, что с ними работают, я бы его узнала. И переводчика я бы узнала. Это был кто-то другой.

– Вы говорите, он за ней заехал?

– Да, я видела, как она садится к нему в машину. Совсем недавно об этом вспомнила. Машина стояла прямо перед общежитием. – Судя по голосу, Доура была весьма довольна собой, поскольку могла предоставить полиции новые сведения. – Я, еще помню, удивилась: куда это она с ним направляется? Она ведь с исландцами дружбы не водила.