Эпидемия - Дмитрий Сафонов

– Куда вылетает? – спросил еще более изумленный Кашинцев.

– В Москву.

Голос не обманул: через пятнадцать минут за ним действительно заехали, а еще через час он уже был в воздухе.

– Это хорошо, что на питерских такая мода, – сказал Кашинцев сопровождающему – мрачному неразговорчивому мужчине с челюстью выпуклой и твердой, как пятка Брюса Ли. – Я вот только опасаюсь, что, если следующий президент будет из Владивостока? Сколько казенного горючего придется сжечь?

Сопровождающий откинулся на спинку кресла и сделал вид, что спит.

В половине первого ночи Игоря привезли в ИБХ и с ходу всучили кипу листов, отпечатанных на принтере. И чем дальше он читал, тем меньше понимал, чего от него хотят.

Квалифицированной помощи? Дайте полную информацию!

Сейчас он стоял в уголке и пил яблочный сок, размышляя над последними словами «распорядителя».

«В первую очередь вирус поражает жителей мегаполисов. Социально успешных, наиболее дееспособных, среднего возраста, без различия пола…»

Эта фраза приводила Кашинцева в восторг. Создать модифицированный вирус гриппа с такой высокой степенью избирательности – это титаническая работа. Нет, не просто титаническая – фантастическая! Например, если бы перед ним поставили такую задачу, он бы даже не знал, с какого конца подойти. Ну, может, он бы…

Кто-то осторожно коснулся его плеча, прервав размышления. Кашинцев резко обернулся, едва не расплескав сок, и увидел перед собой распорядителя.

– А-а-а, это вы…

– Игорь Константинович, пройдемте, пожалуйста, со мной, – сказал распорядитель.

Кашинцев пожал плечами.

– Собираетесь предложить мне поучаствовать в каком-нибудь безобразии? Я – за!

Распорядитель выдавил слабое подобие улыбки.

– Вы можете разговаривать серьезно?

– А я вообще никогда не шучу! – ответил Кашинцев.

Распорядитель устало махнул рукой и пошел к выходу. Кашинцев – за ним. Они спустились в лифте на первый этаж. Перед зданием их ждала машина.

– Игорь Константинович, – начал его провожатый. – Я получил указания предоставить вам информацию в полном объеме. Для этого нужно будет переехать в другое место. Кроме того, я обязан вас предупредить. Все, о чем пойдет речь, является государственной тайной. Вы должны будете дать подписку о неразглашении и строго ее соблюдать. На какое-то время, возможно – на очень продолжительное, ваши перемещения будут строго регламентированы…

– Проще говоря, я стану невыездным, – пришел на помощь Игорь.

Мужчина кивнул.

– А если я проболтаюсь, то скоропостижно скончаюсь от сердечного приступа?

– Возможны варианты, – сухо ответил тот.

– Заманчивая перспектива! Ну что же, я считаю, это достойная плата за труды. Возлюбленное Отечество никогда не забывает своих верных сынов!

– Я не могу настаивать. Вы вправе отказаться.

– Ну почему же? Мне интересно. Такой шанс выпадает ученому раз в жизни.

Мужчина пристально посмотрел на Кашинцева, желая понять, шутит он или нет. Но на этот раз Игорь был серьезен.

– Я согласен. Подпишу все, что скажете. Вы только… Кстати, как мне к вам обращаться? – перебил он себя.

– Валерий Алексеевич, – мужчина протянул узкую, но очень сильную руку.

Они обменялись крепким рукопожатием. Затем Кашинцев подошел к машине и сел на заднее сиденье. Распорядитель устроился на переднем.

– Валерий Алексеевич!

– Да?

– Ответьте, пожалуйста, на один мой вопрос, а то, боюсь, я умру от любопытства прежде, чем доеду.

– Какой?

– Скажите, а кто разработал этот вирус? Кто его изобрел?

Распорядитель несколько секунд колебался. Затем спросил:

– Это поможет вашей работе?

– Ну-у-у… Надеюсь, что да. У каждого мастера – свой почерк. Я думаю, мне было бы легче ориентироваться…

– Ильин. Валентин Алексеевич.

Кашинцев застыл, открыв рот. Его реакция подействовала и на распорядителя. Второй раз за сегодняшнюю ночь он понял, что недооценивает серьезность ситуации.

– В чем дело? – с беспокойством спросил Валерий Алексеевич. – Это что-то меняет?

Кашинцев медленно закрыл рот, беззвучно пожевал губами, открыл рот, чтобы что-то сказать, и снова его закрыл.

– Вы его знали?

– Ильин… – проговорил Кашинцев. – Он закончил Академию на четыре года раньше меня. Знаете, он был самым умным у нас. Мог свободно запоминать по несколько страниц любого текста, целые колонки цифр, читал на четырех языках… Говорить не умел – произношение было ужасным, но читал блестяще. А еще он обыгрывал всех в шахматы. Причем вслепую. Ага…

– Что? Хотите сказать, положение безнадежно?

– Ну почему же? Был один человек, который иногда обыгрывал его. Тоже вслепую.

Распорядитель нервно рассмеялся.

– Может, надо было обратиться к нему?

– Конечно, надо, – согласился Кашинцев. – Но Вы попали как раз по адресу, – и он принялся что-то насвистывать, явно любуясь собой.

Некоторое время они ехали молча, потом Кашинцев громко хлопнул и нетерпеливо потер руки.

– Ну? Скоро мы будем на месте? Эх! Ильин! Задам я тебе…

Валерий Алексеевич повернулся к нему и ехидно улыбнулся.

– Как насчет девочек? – сказал он, показывая на стайку проституток, стоявших на тротуаре. – Захватим с собой парочку?

Мгновение – и машина промчалась мимо, оставив путан далеко позади.

Кашинцев даже не обернулся.

– Да ну их! Похоже, у нас будет занятие повеселее!

Сон был беспокойным, отрывочным и при этом очень вязким. Он никак не хотел ее отпускать. Поэтому, когда в семь утра прозвенел будильник, Алена Муратова даже обрадовалась его надтреснутому звону.

Не открывая глаза, она стала шарить по тумбочке, пытаясь нащупать большую круглую кнопку.

Пальцы почувствовали знакомую дрожь, и тембр звука изменился. Алена выключила будильник и сунула руку обратно под теплое одеяло.

Из этого состояния было только два выхода: либо еще повалиться на кровать, либо решительным рывком откинуть одеяло и опустить ноги на пол. Более заманчивым Алене представлялось первое: бредовый сон, прерванный вторжением реальности, мгновенно забылся, и девушка надеялась на то, что продолжение будет интереснее.

Второй выход требовал заметного усилия над собой, а перспектива ступить голыми пятками на холодный паркет выглядела просто ужасной, но, увы, пора было вставать.

«Надо купить какой-нибудь коврик, – промелькнула привычная мысль, пока Алена нащупывала кончиками пальцев комнатную твердь. – Миленький такой половичок».