Танцы мертвых волков - Георгий Ланской

Теперь замолчал я. Откинув бушлат в сторону, я толкнул Семенова. От неожиданности, он едва не рухнул на пол, соскочил с места и вытаращил глаза. Я схватил ручку и бумагу.

— Что он сказал?

— Примерно то же самое. "Привет, красавица, не спится? Хочешь поиграть…" Какую-то муть в духе голливудских ужастиков. Я спросонья не разобрала, а потом испугалась и бросила трубку.

— Он перезвонил?

— Нет.

— Еще что-нибудь сказал?

— Больше ничего, — нервно ответила Юля, и по голосу понял — она боится. — Кирилл, что мне делать?

— Ничего, — отрезал я. — Из дома не выходите. Вы уверены, что звонил тот же самый человек?

— Уверена. Вы поедете проверить?

— Куда, интересно? — фыркнул я. — По всему городу рыскать прикажете?

— Почему же? — с неожиданной агрессией выпалила Юля. — Он мне с городского позвонил.

— С городского? — возмутился я. — И вы молчали?

— Ну, вот сейчас говорю. Номер дать?

— Давайте, — раздосадовано сказал я. Теперь как пить дать придется ехать. Мелькнула слабая надежда, что адрес окажется не в нашем районе, и тогда я с чистой совестью переадресую звонок соответствующему отделению, а сам просплю остаток дежурства. Взглянув на продиктованный адрес, скривился. Надежда улетучилась.

— Спасибо за звонок, Юля, мы все проверим, — вежливо сказал я и надавил на кнопку отбоя, хотя она еще что-то кричала в трубку. Семенов смотрел на меня с преданностью пса.

— Семенов, вот скажи, есть на свете справедливость? — осведомился я. — На улице такая пакость, хозяин собаку не выгонит, а мы должны переться — проверять адресок. А ведь так не хочется.

— Не хочется, — согласился Семенов. — Можно высказать здравую мысль?

— Валяй, — милостиво согласился я.

— У нас же усиление действует, — вкрадчиво заговорил Семенов. — Патрули ходят. Надо попросту отправить кого-нибудь туда. Наверняка рядом есть наши.

— Голова, — обрадовался я и побежал в дежурку.

В дежурке дремал Чернов. Он лишь на миг покосился на меня, когда я схватил рацию и громко рявкнул:

— Это Центральная. Есть кто рядом с Гоголя, восемнадцать?

— На приеме двести двадцатый, — почти мгновенно отозвался из динамика искаженный голос патрульного. — Мы рядом.

— Очень хорошо, — обрадовался я. — Поднимитесь в семнадцатую квартиру, проверьте, все ли там в порядке. О результатах доложите.

— Вас понял, — отозвался двести двадцатый и отключился. Воспользовавшись паузой и дремой Чернова, я налил в его кружку чаю, стащил пару карамелек и уселся за стол. Время тянулось липкой патокой. В данный момент мне больше всего на свете хотелось, чтобы патрульные не смогли попасть в квартиру и, в случае, если Юле действительно звонил убийца, труп нашли не в мое дежурство. Семенов тоже спустился вниз, вопросительно поднял брови и дернул подбородком, мол, что там? Я едва успел отрицательно покачать головой и пожать плечами, как рация ожила.

— На приеме двести двадцатый. Дверь в квартиру открыта. На звонки не реагируют. Входим.

Я подавился карамелькой и замер. Чернов тряхнул головой и посмотрел мутным взором. Семенов прильнул к стеклу с другой стороны. Рация молчала всего минуту, а потом несколько напуганный голос объявил:

— Центральная, здесь жмурик в ванне плавает. Вызывайте бригаду, тут все в крови.

— Блин, — выругался я, припомнив Быстрову недобрыми словами. — Подежурили. Семенов, собирайся, едем жмура осматривать. Сегодня Милованов дежурит?

— Милованов, — кивнул проснувшийся Чернов. — Что там, Кирилл?

— Убийство, похоже, — отмахнулся я. — А из следаков кто?

— Земельцева. Она в кабинете начальника устроилась. Сейчас я ей позвоню.

— Еще лучше, — скривился я. — Ладно, мы во дворе если что. Пойду, скажу, чтобы нам нашу Антилопу-гну подали.

Ехали мы в полном молчании, едва втиснувшись в служебную "Волгу". Хмурая, сонная Земельцева, сидевшая рядом с водителем, отрешенно смотрела в окно. Жора Милованов, придавленный тяжестью своего чемоданчика, сердито сопел. Семенов, прижатый к дверце, душераздирающе зевал. У самого дома, прежде чем выйти из машины, Земельцева повернулась к нам:

— Быстрову ко мне на допрос с утра, — неприязненно произнесла она. Я хмуро кивнул. Бедной Юлии достанется… Вместо помощи следствию попадет под раздачу, даже былых заслуг не вспомнят… Надо будет не забыть посоветовать не лезть в это дело… если, конечно, послушает…

Обшарпанная трехэтажка встретила нас мрачным зевом подъезда. В подъезде было тихо, и только где-то наверху негромко разговаривали люди, да шаркали подошвы по сырому бетону. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилась непонятная вонь: не то грязи, не то гнили — запах подъездной жизни, которую приходилось вдыхать всем обитателям этого дома. Так пахло безразличие, скаредность и плохо скрываемая нищета. В подъезде, не запирающемся на замок, наверняка ночевали бомжи. Тусклые лампочки не слишком усердно развеивали сумрак, а летавшая вокруг них мошкара отбрасывала на стены пляшущие тени, заставляя их биться в эпилепсии. Звуки наших шагов гулко отдавались под самым потолком, словно падающие в темную воду камни.

На лестничной клетке бдительно дежурили патрульные. Увидев нас, они обрадовано перевели дух и с неестественной расторопностью распахнули простенькую, деревянную дверь квартиры. Они явно желали спихнуть находку в чужие руки, за что их даже не осуждали. Я бы тоже хотел.

Покойник плавал в наполненной до краев ванне. Глядя на него, Земельцева побледнела и качнулась. Семенов, рванувшийся поглядеть на покойника, едва не сбил ее с ног. Труп, лежа на боку, колыхался в воде черной медузой. Сходство усиливала широкая майка и вздувшиеся пузырями темные спортивные штаны. Старый кафель, местами побитый и заляпанный потеками мыла, был забрызган подсохшими капельками крови. Вокруг лысой головы расползалась багровая туча. Широко вытаращенные глаза страшно смотрели сквозь бурую пленку воды.

— Ну, приступим, помолясь, — выдохнул Милованов и зачем-то перекрестился. Земельцеву он отодвинул в сторону, как неодушевленный предмет, она, хватая ртом воздух, ничуть не противилась, и все сползала по стеночке, пока бдительный Семенов не приволок ей табуретку из кухни.

— Семенов, — рявкнул я. — Нельзя же ничего трогать!

— Виноват, товарищ капитан, — казенно извинился Семенов и покраснел, как девушка.

— Да, ребятки, вы там сильно не топчите, гляньте поверху, — попросил Жора, — а я пока покойничка оприходую.

— Жор, ты хотя бы сейчас сказать можешь, давно он тут лежит или свеженький? — спросил я.

— Ну, часа три он плавает, хотя фиг его знает, — отозвался Жора, сунув руку в воду и нашаривая цепочку с пробкой, — если судить по трупным пятнам… Вон розовенькие какие. Экхимозы еще не наблюдаются. Хотя… водичка теплая, может и меньше трех часов.