Остров - Рагнар Йонассон

Дагур

В Рейкьявик пришло лето – самое настоящее лето, – температура поднялась до двадцати градусов, а неподвижность воздуха нарушал лишь едва ощутимый ветерок. Тут и там на пути Дагура попадались высокие кусты ракитника, ветви которого гнулись под тяжестью пышных золотистых соцветий. В какой-то момент он замедлил ход и полной грудью вдохнул аромат исландского лета. Дагур где-то слышал, что цветы ракитника ядовиты, – ничего удивительного, по горькому опыту он знал, что мир вообще довольно опасен и даже токсичен.

Однако лето закончилось, как только Дагур переступил порог центра сестринского ухода, – здесь царила вечная осень. Выцветшая краска на стенах, которая, казалось, становится все тусклее день ото дня, и не пропускавшие солнечные лучи окна молочного стекла неизменно приводили Дагура в состояние уныния. Он приходил сюда из сострадания и отчасти из чувства долга, но каждый раз вздыхал с облегчением, когда посещение заканчивалось и он наконец оказывался на улице. И не важно, какая стояла погода, – все лучше, чем давящая атмосфера этого места.

Мать Дагура была еще слишком молода, чтобы там находиться, – всего шестьдесят три года, но других вариантов не нашлось. Она была истощена – физически и морально, и ее угасание медленно, но верно продолжалось уже десять лет. Какого-либо научного объяснения ее состояния врачи не давали – все выглядело так, будто она просто поставила на своей жизни крест.

Дагур быстро поднялся по лестнице и прошел вдоль темного коридора к ее палате. Помещение было маленьким и безликим, но, к счастью, его мать находилась там одна. Как обычно, она сидела у окна и глядела на улицу, хотя смотреть там было особенно не на что. Дагуру показалось, что взгляд матери, скорее, направлен не наружу, а внутрь – как если бы память погрузила ее в старые добрые времена.

Шел четвертый год, с тех пор как Дагур принял решение поместить мать в лечебницу, и дело было не только в том, что к тому времени сам он за ней ухаживать больше не мог, но и в том, что на пути его стремления вырваться из порочного круга прошлых потрясений и начать жизнь с чистого листа встала непробиваемая стена безмолвия, терпеть которое не было уже никаких сил.

Несмотря на непростые обстоятельства, Дагуру каким-то чудом удалось закончить школу. Сдав выпускные экзамены, он решил пропустить год перед поступлением в университет, однако, в отличие от некоторых своих друзей, посвящать его путешествиям не стал. Вместо этого он остался в Исландии, устроился на работу и старался как мог поддерживать мать. Она по-прежнему работала кассиром в банке, хотя и меньше, чем раньше. С эмоциями она поначалу могла худо-бедно совладать, однако пережитый шок и нервное напряжение находили выход в физической усталости и недомоганиях. Было удивительно, что она вообще продолжает работать, пусть и неполный день. Но все же дело закончилось тем, что она уволилась и стала жить на пособие в связи с утратой трудоспособности. Ясно понимая, к чему все идет, Дагур решил получить высшее профессиональное образование, поскольку предвидел, что недалек тот день, когда ему придется не только самому решать все материальные проблемы, но и поддерживать мать. Дагур выбрал факультет экономики и управления, отказавшись от идеи построить карьеру в какой-либо иной области, – по крайней мере, пока.

Особой любви к экономике он не питал, но учеба давалась ему легко. Дагур всегда отличался способностями к математике и быстрым мышлением, что и привело его по окончании университета в сферу финансов – вот уже семь лет он работал в банке. Девятнадцатилетнему Дагуру и в голову бы не пришло, что в неполные тридцать он будет банковским служащим.

За эти годы у него несколько раз возникали отношения, которые можно было бы назвать романтическими, однако ни в одну из девушек Дагур не был по-настоящему влюблен. И все же он полагал, что тот момент, когда, встретив достойную женщину, ему придется покончить с холостяцкой жизнью, неизбежно настанет. У него будет семья – его семья. А пока Дагур по-прежнему жил в доме, в котором вырос, слишком большом для одного человека, в окружении множества воспоминаний. По каким-то причинам он не решался переехать в другое жилье, – вероятно, подсознательно ему не хотелось обижать мать, хотя теперь она и бывала дома только по большим праздникам.

Да, пришло время распрощаться с прошлым. В свое время никто не вызвался помочь им с матерью пережить шок. Сейчас, десять лет спустя, все могло бы быть иначе, но тогда им казалось, что они одни на всем белом свете.