Высокое погружение - Марина Даркевич

Примерно в то же время, когда бывший муж Севостьяновой «конфисковывал» у актрисы видеомагнитофон, Зульфия демонстрировала Денису новинку. Стол в комнате преобразился: теперь к нему во всю длину была прикручена прихотливо устроенная рейка с металлическими направляющими и многочисленными крючками.

Вязальная машина почему-то напомнила Тилляеву средневековое орудие пыток.

– Это теперь твоё рабочее место? – спросил он.

– Наше, – мягко уточнила Зульфия. – Время от времени тебя буду просить два-три ряда прогнать. Так, конечно, сама всё постараюсь делать.

– Естественно, помогу, о чём речь? – Денис нежно поцеловал девушку в уголок губ, та прижалась к нему всем телом…

– Это с чего от тебя женскими духами так тянет? – с изумлением спросила Зульфия. Она чуть отпрянула, затем, наклонившись, потянулась носиком к шее молодого человека… – Не «Шанель», конечно, но и не «Красная Москва»… Но это в любом случае типичный дамский парфюм. Жду объяснений, Ромео! Желательно внятных.

– Примерял сегодня костюм с женского плеча, – ответил Денис.

– Зачем?

– Новая роль будет. Нас тут немного перетасовали по причине форс-мажора.

Тилляев рассказал о несчастье, случившемся с Машей Глущенко, и о том, как в театре рискнули спасти спектакль, на постановке которого решительно настаивал главный режиссёр. Правда, Денис не стал задерживаться на некоторых подробностях, связанных с участием Севостьяновой в процессе спасения премьеры… Да, хотя бы премьеры. Пронина отдавала себе отчёт в том, что участие мужчины-травести в пьесе будет изрядной авантюрой, и потому речь сейчас шла только о четырёх постановках в течение первого месяца.

– Значит, это духи вашей Маши, я правильно поняла?

– Совершенно верно. И она действительно сейчас лежит в больнице.

– Что ж, версия принимается, – церемонно произнесла Зульфия и сделала царственный жест рукой.

– Твоё место на сцене, – засмеялся Денис. – Быть тебе как минимум Клеопатрой.

Зульфия усмехнулась. Прошло какое-то время в рутином, практически семейном общении, и Тилляев вдруг вспомнил о просьбе помрежа. Он заглянул в ящик, где лежали видеокассеты, но не нашёл ни одной. Тихо ругнулся, покопался в других отделах стола. Покрутил в руках явно недавно появившуюся жестянку с надписью «Блондоран», немного удивился, но спросил совсем об ином:

– Солнце моё, – позвал он девушку. – Скажи мне, где наши кассеты?

– Забыла тебе сообщить, – произнесла Зульфия. – Пришлось их продать.

– Продать? – поразился Денис. – Зачем?

– Немного не хватало на аренду аппарата.

– Да ладно, «немного»… Каждая кассета тысяч двадцать, наверное, стоит.

– Это если новая, в магазине. А наши уже вскрытые, с записями были.

– Ты с ума сошла! – выдохнул Денис. – Почему меня не спросила?

– Во-первых, видака у нас всё равно нет и в ближайшее время не предвидится. Он стоит как половина автомобиля, сам знаешь. Во-вторых, я не думаю, что «Звёздные войны» или «Эммануэль в Каннах» такая уж большая ценность…

– Там, кроме фильмов, была запись моих спектаклей! – сказал Денис. – Очень важная кассета, практически единственное моё портфолио!

– Ой, а я даже не подумала… Посмотрела наклейку – там было написано «Колье королевы Анны», вот и решила, что это кино…

– Не интересуешься ты моими делами, – сердито произнёс Тилляев. – Паршиво получилось… Даже не знаю, осталась ли у кого копия.

– Но тебя ведь на работу уже приняли, разве не так?

– Приняли, да. Но ты посмотри, что кругом творится. У людей нет денег! В театры с каждым месяцем ходит всё меньше зрителей. Даже в Москве и Питере культурные заведения то и дело закрываются. Не хочу каркать, но сейчас ситуация меняется чуть не каждый день, и далеко не в лучшую сторону! А ты своими руками отдала мои наработки… О женщина! Провалиться мне!