Таинственная река - Деннис Лихэйн

Джонни принял решение, и Шон понял это. Словно что-то осветило затемненное сознание подростка, и Шон почти физически ощутил страх, который охватил мальчика после того, что он услышал. Шон был уверен, что теперь мальчишка нажмет на курок только в том случае, если его испугает какой-нибудь внезапный звук.

— Ой, черт, мой нос, — простонал Джонни и повернулся к Брендану.

Шон услышал, как струя воздуха на выдохе вырвалась из его рта, когда с удивлением увидел, что пистолет отвернулся от его тела, описав в воздухе дугу, как будто он был установлен на вращающемся штативе. Он рванулся с такой скоростью, как будто его рукой управлял какой-то невидимый быстродействующий механизм; рука мгновенно заблокировала пистолет, и в тот же миг в комнату ворвался Уити. В грудь мальчишки упирался «глок», а из его рта донесся какой-то неопределенный звук — что-то похожее на вздох разочарованного и одновременно удивленного человека, открывшего на Рождество коробку, в которой вместо подарка лежал грязный носок, — а Шон, притиснув его голову затылком к стене, вырвал из руки пистолет.

— Ублюдок, — выругался Шон и сквозь пот, заливавший ему глаза, подмигнул Уити.

Джонни расплакался, расплакался так, как могут плакать только тринадцатилетние мальчики, на которых внезапно обрушиваются все горести, существующие в этом мире.

Шон повернул его лицом к стене и завернул ему руки за спину, скосив глаза он посмотрел на Брендана, тот с облегчением вздохнул, губы и руки его дрожали. Рей Харрис стоял рядом с ним на кухне, которая выглядела так, будто в ней только что похозяйничал торнадо.

Уити, приблизившись сзади к Шону и положив руку ему на плечо, спросил:

— Как ты?

— Этот щенок был готов нажать на курок, — ответил Шон, чувствуя, что пот пропитал всю одежду, в том числе и носки.

— Нет, я и не собирался, — взвизгнул Джонни. — Я просто шутил.

— Пошел к черту, — прошипел Уити, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу мальчишки. — Всем, кроме твоей мамаши, сученок, плевать на твои слезы. Ты еще наплачешься.

Шон защелкнул наручники на запястьях Джонни О'Шиа и, взяв его за воротник рубашки, привел в кухню и резким движением бросил на стул.

— Рей, — сказал Уити, — видок у тебя, как будто ты только что свалился с грузовика.

Рей не сводил глаз с брата.

Брендан склонился к плите. В его теле почувствовалось такое бессилие, что, казалось, даже слабый ветерок мог бы свалить его наземь.

— Нам все известно, — сказал Шон.

— Что вам известно? — шепотом спросил Брендан.

Шон посмотрел на одного мальчишку, который сопел, сидя на стуле, посмотрел на второго, немого, который смотрел на них так, словно ждал, когда они наконец уберутся и он сможет снова пойти в свою комнату, включить игровую приставку и продолжить игру. Шон был почти уверен, что, когда он в присутствии сурдопереводчика и сотрудника социальной службы допросит эту пару, они скажут что сделали это «просто так». Потому что в руки к ним попал пистолет. Потому что они оказались на той же улице, по которой ехала она. Может быть, еще и потому, что Рею она в принципе никогда и не нравилась. Потому что поступить так — значило показать себя крутым. Потому что раньше они еще никого никогда не убивали. Потому что, когда ваш палец находится на курке, то лучше курок спустить, иначе зуд в пальце будет чувствоваться еще не одну неделю.

— Так что вам известно? — повторил свой вопрос Брендан; на этот раз его голос прозвучал хрипло и в нем чувствовались слезы.

Шон лишь пожал плечами. Он хотел бы ответить Брендану, но глядя на этих двух мальчишек, не мог сообразить, что сказать в ответ. Так ничего и не сказал.

Идя на Ганнон-стрит, Джимми захватил с собой бутылку. На этой улице находился дом престарелых, разместившийся в массивном двухэтажном здании из гранита и известняка постройки 1960-х годов. По фасаду оно тянулось еще почти полквартала, заканчиваясь уже на Хеллер-стрит, улице, в которую переходила Ганнон-стрит. Джимми сидел на белых ступеньках входа и смотрел на расстилавшуюся перед ним Ганнон-стрит. Он слышал, что муниципальные власти выпирали отсюда стариков по причине того, что популярность и притягательность этих мест для жизни Округа выросла настолько, что владельцы этого здания готовы были продать его какому-то типу, набившему руку на перестройке старых зданий в многоквартирные кондоминиумы для молодых пар. Да, прежнего Округа не стало. По отношению к «Квартирам» Округ всегда был как бы братом, пробившимся в высшие круги, но сейчас вел себя так, как будто они никогда и не принадлежали к одному семейству. Вероятнее всего, в самом близком будущем они подпишут своего рода конвенцию, в соответствии с которой их имена вообще исчезнут с карты Бакингема и будут заменены одним общим новым именем.

Джимми извлек однопинтовую бутылку из кармана пиджака и отпил несколько глотков «Бурбона»; его взгляд застыл на том месте, где они в последний раз видели Дэйва Бойла в тот самый день, когда эти люди увезли его; где в последний раз они видели через заднее стекло машины его лицо, смазанное тенью и расстоянием.

Как жаль, Дэйв, что это случилось с тобой. Мне и вправду искренне жаль.

Он поднял бутылку, мысленно обращаясь к Кейти. Твой отец разобрался с ним, родная. Твой отец воздал ему то, что он заслужил.

— Беседуешь сам с собой?

Джимми посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос и увидел Шона, вылезающего из машины. В руках у него была банка пива; увидев в руках Джимми бутылку, он улыбнулся и сказал:

— Ага, вот и причина, да?

— Просто была тяжелая ночь, — ответил Джимми.

Шон понимающе кивнул.

— У меня тоже. Стоял под дулом и чуть не схлопотал пулю.

Джимми подвинулся, и Шон опустился на ступеньку рядом с ним.

— А как ты узнал, что я здесь?

— Твоя жена сказала, что ты можешь быть здесь.

— Моя жена? — удивился Джимми. Он никогда ничего не говорил ей о том, что захаживает сюда. — Господи, чтобы узнать об этом, ей пришлось здорово потрудиться.

— Да, Джимми, сегодня все мы потрудились на славу.

Джимми сделал долгий глоток из бутылки и глубоко вздохнул.

— На славу…

— Да, мы взяли убийцу, вернее — убийц твоей дочери. Теперь они у нас.

— Убийц? — переспросил Джимми. — Их что, несколько?

Шон кивнул головой.

— Совсем мальчишки. Тринадцатилетние. Сын Рея Харриса, Рей-младший, и мальчишка по имени Джонни О'Шиа. Полчаса назад они признались в убийстве.

При этих словах Джимми почувствовал, как будто нож вошел ему в одно ухо и, пронзая мозг, движется к другому. Он закрыл глаза, чувствуя, как нож перемещается внутри черепной коробки.

— И никаких невыясненных вопросов?

— Никаких, — ответил Шон.