Радио Судьбы - Дмитрий Сафонов

– Скажу, что ваши логические построения безупречны. Думаю, мы имеем право допустить, что поле может, – Сева стьянов стал загибать пальцы, – а) убивать, и даже на расстоянии, посредством электронных приборов, б) заставлять убивать и в) заставлять убивать себя. Вы ведь это хотели сказать?

– Да, примерно.

– Значит, мы имеем дело не с межпланетным кораблем с пришельцами на борту, а с куском отравы, которую нам кто-то подбросил?

– По всей видимости.

– И эта отрава – не что иное, как психотропное оружие?

– Психотропного оружия нет в природе, – отрезала Плиева. – Это – досужая выдумка журналистов.

– В природе, может, и нет. А в ваших лабораториях?

– Я... – она нахмурилась, – не уполномочена обсуждать такие темы.

– Sapient! sat, – заметил генерал. В переводе с латыни это означало «умному достаточно».

– Я рада, что вы меня поняли. – Она тряхнула густой челкой. – Так вот, я думаю, что мы столкнулись здесь с чем-то подобным. Только гораздо более мощным.

– Допустим. Что вы предлагаете? Через, – он посмотрел на часы, – шесть минут здесь соберутся командиры подразделений, и я должен буду перед каждым поставить конкретную задачу.

Плиева развела руками:

– Боюсь, у меня нет предложений. Пока. Севастьянов нахмурился:

– Вот как? Такая прочувствованная речь, и никаких выводов? Мы что с вами, впустую сотрясали воздух? В таком случае мы по праву можем считать себя тараканами.

– Я не сказала «выводов», – резко ответила она. – А только «предложений». Мы действительно пока ничего не можем сделать.

– Разве? – В голосе генерала послышалось недоверие... И – самая малость ехидства.

– Ну а вам что первое приходит в голову?

– Например, поднять в воздух звено стратегических бом бардировщиков...

Плиева не дала ему договорить:

– То есть использовать высокоточное оружие? Бомбы с лазерным прицелом и ракеты с программируемыми боеголовками? Электронику, одним словом. И где гарантия, что эта ракета не улетит прямиком в Кремль? Вспомните спутник.

– Хорошо. Пример неудачный. Как насчет более традиционных видов оружия? Артиллерия, например. Я, пока летел в вертолете, – генерал достал из кармана план и стал увлеченно раскладывать его на столе, как мальчишка, собирающийся сыграть в «морской бой», – присмотрел одну высотку в нескольких километрах отсюда. Если поставить там две-три батареи, то снаряды по настильной траектории... – Он нахмурился, увидев, что его предложение не вызвало у Залины никакого энтузиазма.

– Вспомните снимки со спутника. Эта штука прошла земную атмосферу и даже не поцарапалась. Это все равно как если бы вы прошли сквозь двухметровую бетонную стену целым и невредимым. Может, прямое попадание и причинило бы ей вред. Но... Вы уверены, что мы сможем точно попасть? Или будем кидать снаряды наобум, квадратно-гнездовым способом? Тогда на вашей совести окажется смерть полковника Рюмина. Он наверняка застрелится, потому что ни о какой информационной безопасности в этом случае не может быть и речи.

– Хм... Ну, тогда...

– Набрать добровольцев в штурмовую группу, – перебила его Залина. – Забросить их в ЗОНУ и ждать, пока они начнут отрезать друг другу уши. Или – соберутся в кружок рядом с этой тарелкой и устроят групповое харакири. Заметьте, это в лучшем случае. В худшем – они прорвутся через кордоны и натворят здесь каких-нибудь дел.

– Так что же... – До Севастьянова только сейчас по-настоящему стала доходить серьезность ситуации. – Выхода нет?

– Выход всегда есть. Поэтому мы – люди, а не тараканы. Но я бы посоветовала вам не трогать пока эту штуку, какое бы давление сверху на вас ни оказывали. Потому что... Быть может, она только этого и ждет.

Взгляд генерала упал на план, лежавший на столе. Рядом с ним лежала бумажка – та самая, полученная из офиса МТС. Севастьянов вдруг улыбнулся:

– А знаете, Залина Александровна... Я – практик. А у вас одни теории. И вот что я хочу вам сказать: ваша теория ни к черту не годится!

– Это почему же? – насторожилась Плиева. Слова генерала даже не сами слова, а тон, которым они были сказаны, – задели ее за живое.

– Если они такие разумные, эти ваши инопланетяне, то почему же они положили свою таблетку в такое неудачное место? А? В зону, где нет покрытия мобильной сети? Смотрите, – он положил схему рядом с планом, и Залина увидела, что ПЯТНО меньше, чем территория, не охваченная сигна лом. – Они ведь могли передавать свое чертово поле от вышки к вышке? Так ведь? А они сунули ее именно сюда? Может, все наши рассуждения неверны?

– Может, – задумчиво сказала Плиева. – Они могли, как вы выражаетесь, положить ее в Антарктиду, и там бы ее точно никто не нашел. А могли – во внутренний двор Пентагона. Или – на Красную площадь. Но им почему-то потребовалось именно сюда. Почему?

– Ну, так что это? Раз уж мы договорились, что это не может быть контактом, то как мы это назовем? Неудачным вторжением?

– Ну-у-у... – Теперь она не выглядела такой уверенной. Где-то в своих рассуждениях она упустила одно, но очень важное, звено. И ответ был где-то близко, она чувствовала это. – Мне кажется, это больше похоже на эксперимент... Не контакт, не вторжение, а эксперимент... Репетиция... – Нужное слово вертелось на языке, но никак не могло сорваться.

– Решено, – подвел итог генерал. – Расставляем фигуры на доске. Думаю, у нас есть в запасе час. Потом меня заставят перейти к более решительным действиям. Если что-нибудь надумаете – поделитесь со мной. Ладно?

– Угу. – Плиева кивнула. – Генерал!

– Да?

– У меня появилась одна мысль... Севастьянов тяжело вздохнул:

– У меня от своих голова идет кругом... Выкладывайте.

– Механизм психических процессов до конца не изучен... Подозреваю, что до САМОГО конца он не будет изучен никогда. Может быть, это поле действует избирательно? В целом – одинаково, но на каждого – чуть-чуть по-разному?

– Значит, на кого-то оно не действует вовсе?

– Генерал, – твердо сказала Плиева, – если из ЗОНЫ выйдет хоть один человек, я хотела бы с ним поговорить. Пусть берегут его, как зеницу ока. Мне НАДО с ним поговорить.

– Хорошо. Это я вам обещаю. А сейчас, – он взглянул на часы, – извините. Меня не поймут, если вы будете присутствовать на нашей тайной вечере.

– Обычное дело. Мужской шовинизм.

– Ну, не надо так категорично...

– Я все понимаю. – Она встала и начала собираться. – Вы меня любезно выпроваживаете, потому что прежде всего видите во мне женщину, а потом уже – психолога. Мне это даже где-то льстит. Но сейчас я веду себя как психолог, а потом уже – как женщина. Я не обижаюсь. Спасибо, что выслушали меня.