Танцующая с дьяволом - Антон Леонтьев

Рабочий тут же пришел на помощь и вынес находку из тайной комнаты в пустой кабинет опального банкира.

Мужчины нервно столпились вокруг коробки, ожидая какого-нибудь подвоха.

– Ну что ж, никто из вас не рискнет заглянуть внутрь? – с улыбкой спросила Лариса.

Коробка была обычная, картонная, с лейблом некогда известного магазина стройматериалов, уже разорившегося и прекратившего существование. Кажется, он тоже принадлежал финансовой империи «императора Галактики», чей портрет в шортах и гавайской рубашке находился здесь же. Бывший банкир с ленинским прищуром взирал на тех, кто пытался разузнать его последнюю тайну.

Один из рабочих, переминаясь, неуклюже подошел к коробке, резко открыл ее и замер.

Вздохнув, Лариса наклонилась и первой запустила в нее руку, слишком поздно подумав, что там может быть не взрывное устройство, а, например, капкан – на такое банкир был вполне способен.

Но вместо стальных челюстей капкана ее рука нащупала что-то мягкое. Лариса извлекала на свет божий большую плюшевую зеленую лягушку.

– Какая прелесть! – фыркнула женщина и протянула игрушку тому самому рабочему, который не рискнул запустить в коробку руку. – Не желаете ли в качестве утешительного приза?

Два других рабочих наконец раскрыли коробку, и Лариса, мельком заглянувшая в нее, заметила еще парочку плюшевых игрушек, а также старую одежду.

Прелестно, просто прелестно! Наверняка «император Галактики» в самом деле решил подшутить над теми, кто попадет в его тайную комнату, – и оставил там коробку, забитую старьем.

– Благодарю вас за ратный труд, джентльмены! – проговорила Лариса, обращаясь к рабочим. – Помнится, вам были обещаны премиальные за ваши подвиги? Вот, держите!

Она вручила по пятитысячной банкноте каждому из них и две – Данилычу. Рабочие явно остались довольны, а Лариса вдруг подумала, что, в сущности, получила удовольствие от этого закончившегося пшиком приключения.

Ведь ожидание праздника лучше самого праздника. Однако о каком празднике могла вообще идти речь в девятую годовщину исчезновения Тимки?

– А что с вещами-то делать?

Вопрос настиг Ларису, когда она уже находилась на другом конце кабинета. Обернувшись, она увидела рабочих, которые уже вытащили из коробки ворох старой одежды вперемежку с плюшевыми игрушками.

– Оставляю на ваше усмотрение, – ответила Лариса, – ведь вряд ли бывший хозяин этого здания возжелает получить их обратно. Мы, конечно, можем послать их в СИЗО или позднее, после вынесения приговора, в одну из зон, но там они ему не понадобятся. Хотя вот зимняя одежда, не исключено, ему будет нужна…

Кто-то из мужчин поднял и расправил одну из вещей, и Лариса поняла, что это комбинезон. Детский.

Детей, насколько она помнила, у банкира не было и в помине – он являлся убежденным холостяком, менявшим подружек, как перчатки.

– Гм, да тут все детское! – сказал Данилыч. – У них что, тут детский сад имелся?

Никакого детского сада при банке, конечно же, не было. Отчего-то Лариса ощутила сухость во рту, а потом почувствовала, что сердце забилось быстро-быстро.

– А вот игрушки, если постирать, можно и моим внучкам отдать, – продолжал Данилыч. – Правда, пыльное все какое-то. И грязное…

Лариса отвернулась. Нет, нет, уж слишком все это напоминает ей о детях… О собственном ребенке. О Тимыче… Быстрее прочь отсюда, сесть в автомобиль и умчаться…

В автомобиль, который стоит в подземном гараже – в том самом, в котором, как она отчего-то была убеждена пару мгновений сегодня утром, находился Тимыч.

Тимыч, бесследно исчезнувший девять лет назад.

Не прощаясь, Лариса вышла вон и заспешила к лифту. Она уже была на середине коридора, когда до нее донесся отдаленный возглас одного из рабочих:

– Эй, осторожнее! Смотри, что тут на самом дне! Классный робот!

– Ничего себе! Интересно, он еще работает? – подхватил кто-то. – Это моему Сережке понравится!

– Почему твоему? У меня двое мальчишек, я им возьму! Они от этого Электроника в восторге будут…

Так Лариса в своей жизни не бежала еще никогда. Хотя почему, бежала – когда спустя примерно четыре месяца после исчезновения Тимыча позвонили из полиции и сказали, что его нашли. Но оказалось, что это тело другого несчастного мальчишки.

А вот с тех пор, вероятно, не бежала. Теперь же она бросилась сломя голову обратно в кабинет арестованного банкира.

Кажется, рабочие перепугались, завидев Ларису, которая, подобно фурии, вдруг вынырнула среди них из ниоткуда. Наверняка ее глаза горели, а на лице застыла угрожающая гримаса. Один из рабочих даже попятился.

Ее взгляд был прикован к той игрушке, которую он держал в руках.

– Отдайте мне его! – выдохнула она, не узнавая собственного голоса.

Рабочий немедленно протянул то, что вынул со дна коробки.

Лариса бережно взяла робота. Так и есть, это был Электроник, как гласила надпись на его груди. Вернее, конечно, Электоник.

Тот самый робот, который был у Тимки в день исчезновения – и которого, в отличие от ранца и одежды, так и не нашли.

Лариса осторожно осмотрела игрушку. Антон привез ее из одной из своих поездок куда-то в Сибирь, на конверсионный завод. Это был какой-то прототип или экспериментальный экземпляр. Причем вероятность, что у кого-то имелся второй такой же, была ничтожно мала: завод вскоре был продан, а производство перепрофилировано.

Подойдя к окну, Лариса еще внимательнее рассмотрела робота. Быть может, это все-таки другой экземпляр? Ведь если нет, то это будет означать…

– Нет, если вы хотите его для своего сына, то без проблем, – сказал рабочий, желавший угодить важной даме и наверняка ничего не знавший о судьбе Тимки.

Лариса не ответила, потому что не слышала его. Она продолжала рассматривать робота, трясясь от непонятного возбуждения.

Или от страха.

Она этого не помнила, но теперь воспоминание вернулось к ней, как будто взорвалось в голове разноцветным фейерверком.

В слове «Электроник» буква «р» была почти стерта, поэтому Тимка и называл своего робота в шутку «Электоник». А на левой ноге имелась выщербина, которая возникла оттого, что Тимка уронил его с балкона, но робот, слава богу, приземлился на клумбе.

Лариса глубоко вздохнула. И впервые за все эти девять лет ощутила, что тупая ржавая игла, засевшая в ее сердце в день, когда исчез Тимка, вдруг пропала.

Хотя всего на пару мгновений, чтобы потом с утроенной силой снова пронзить ее сердце.

Нет, это был не подобный робот. Тот Электроник, которого она держала в руках, и был роботом ее сына Тимофея, бесследно исчезнувшего девять лет назад, похищенного убийцей детей Геннадием Диксоном.